Вечер. Большой роскошный зал. Люди веселятся и танцуют. Они поутру наработались. Кто не наработался вдоволь, тот не чувствует полноты веселья. Но здесь только половина народа. А где же другие? Они везде. Многие в театре. Иные рассеялись по аудиториям, музеям, сидят в библиотеке, иные в своих комнатах, чтобы отдохнуть наедине. Здесь все живут, как кому лучше жить, здесь всем и каждому — полная воля, вольная воля.
Вот как Чернышевский рисовал социализм — в сновидении, романтично. Но через сорок лет, когда рабочий класс окреп и стал проявлять свою силу и свое право, появилось другое направление.
Пьеса Горького «Мещане» (1901) может быть названа прообразом социалистического реализма, так же, как машинист Нил является новым человеком в литературе. «Хозяин тот, кто трудится», — говорит Нил, и зритель понимал, что в подцензурной пьесе нельзя было выразиться яснее… Для актеров Горький подсказал: «Нил, человек, спокойно уверенный в своей силе и в своем праве перестраивать жизнь и все ее порядки по его, Нилову, разумению». Это герой рабочего класса, герой будущей революции. В пьесе «Враги» (1906) уже совершенно ясно это направление. Коллектив рабочих понимает, что только борьба против капиталистов, врагов рабочего класса, выведет его на новый, социалистический путь.
Роман Горького «Мать». Для героев его социализм не туманная мечта, а историческая реальность, которую завоюет рабочий класс. Они тоже идут в новую действительность. Поэтому так радостен и оптимистичен этот роман, несмотря на «ядовитую, каторжную мерзость», по словам Горького, окружающего мира.
Когда в 1928 году Горький непосредственно увидел величие социалистического строительства, он горячо взялся за передачу своего опыта советским писателям и всего более заботился о том, чтобы объединить всех писателей вокруг одной грандиозной задачи, — помощи строителям социализма.
Он радовался, когда появлялись такие вещи, как «Цемент» Ф. Гладкова, «Железный поток» А. Серафимовича, «Тихий Дон» М. Шолохова, «Соть» Л. Леонова, «Разгром» А. Фадеева, повести и рассказы Вс. Иванова и многие другие. Все это были произведения литературы, которую потом называли литературой социалистического реализма. Эта литература росла, создавая и пестуя положительного героя, по-большевистски относящегося к действительности. Силой образа нового человека, прокладывающего путь к новой действительности, к новой, социалистической жизни, она воспитывала читателя в революционном понимании, закаляла его дух.
Понятие «социалистический реализм» ширилось и развивалось.
В одном письме 1933 года Горький говорит о своем «разногласии» с Лениным в 1917–1918 годах и о том, что правота Ленина была не только в силе познающего разума и в несокрушимой правильности теории, а в чем-то еще, кроме этого.
«Это «еще», — писал Алексей Максимович, — может быть высотой точки наблюдения, которая возможна только при наличии редкого умения смотреть на настоящее из будущего. И мне думается, что именно эта высота, это умение и должно послужить основой того «социалистического реализма», о котором у нас начинают говорить, как о новом и необходимом для нашей литературы» (30, 301).
Готовился Всесоюзный съезд советских писателей.
«Первый всесоюзный съезд писателей наших — явление глубочайшей важности, — писал Горький. — Это— экзамен литературы, ее отчет перед страной» (27, 70).
В остававшееся время до съезда Алексей Максимович энергично работал как председатель Оргкомитета Союза советских писателей.
Так, 7 сентября 1933 года он произнес речь на расширенном заседании президиума Оргкомитета. Он призывал всех писателей к повышению своей квалификации, то есть к большему познанию страны и читателя. «Читатель растет, — говорил он. — Вся страна поднята на дыбы… Создаются изумительные вещи. Это надо знать. В этих процессах надо участвовать, их надо изучать» (27, 83).
Он группами направлял русских писателей в братские республики. Писатели должны были там ознакомиться с национальным творчеством, оценить его и организовать переводы. Указывая на то, что в литературе дети не участвуют в качестве героев, говорил о необходимости создать хорошую детскую литературу. Он заботился о новых литературных кадрах, поставил вопрос об организации литературного института, настаивал на том, чтобы, не дожидаясь этого, сейчас же проводить занятия с молодежью на заводах и в литкружках.
Для Алексея Максимовича не было большей радости, как появление нового дарования, нового талантливого работника. Напоминая собранию о сотнях и сотнях молодых писателей, работающих во всех республиках и областях Советского Союза, печатающихся в десятках провинциальных сборников и альманахов, он требовал руководства этой армией начинающих.