— Я спрашиваю — какого хрена ты себе позволяешь?! — Убедившись, что Эль достаточно далеко, Марго налетела на Макса с новыми силами.
Максимилиан перехватил ее занесенную для пощечины руку, резко и бесцеремонно отшвырнул. Когда сестра предприняла еще одну попытку, повторил тот же трюк, но на этот раз Марго не смогла сдержать болезненный вскрик.
— Успокоилась? — невозмутимо поинтересовался Макс.
— Ты придурок! Чертов садист! Извращенец! Педофил! — Грубости и непристойности сыпались из ее рта неиссякаемым потоком. — Мало тебе своих девок шлюшных трахать? Обязательно нужно поиметь еще и малолетку? Или тебе на старости лет целки захотелось?!
На этот раз Эль чуть не упала на ровном месте. Кровь ударила в лицо, растеклась по щекам жгучим стыдом. Зачем она все это говорит?
— Марго, пожалуйста… — попыталась успокоить подругу Эль, но та вряд ли услышала хоть слово.
— Так вот почему она вчера сама не своя была, да? — Марго заводилась все сильнее, разгоралась, как копна сена от искры. — Ты к ней еще вчера свои руку протягивал?
— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — спокойно и холодно ответил Максимилиан. Если сестра и зацепила его, то либо незначительно, либо он прекрасно владел собой. — И я сейчас довольно мягко выражаюсь, Маргарита, потому что грубости, которые ты тут наговорила, стоят настоящей порки.
— А ты стоишь, чтобы тебя посадить на цепь, — громко огрызнулась Марго. — Я знала, что для тебя нет ничего святого, что ты и мертвого из могилы достанешь и поимеешь, если будешь знать, что это потешить твою похотливую душонку, но Эль ты не получишь.
— Можно поинтересоваться — почему?
Чтобы хоть немного прийти в себя, Эль приложила ладони к пылающим щекам. Никогда в жизни она не испытывала такого отвращения к себе. Марго словно только что сдернула с нее всю одежду, выставила бесстыже голой перед человеком, которого она же, Эль, и спровоцировала. Где были ее мозги, когда она пробовала ту злосчастную конфету с его рук? И зачем он теперь, вместо того, чтобы как-то защититься, только еще сильнее раззадоривает сестру? Дразнит, словно собачонку.
— Не твое собачье дело, — прошипела Марго в ответ на вопрос брата. — Все, что тебя должно волновать: как уговорить меня держать рот на замке.
— Нет-нет, Маргарита, — Макс скрестил руки на груди, усмехнулся, на мгновение преобразившись в сытого хищника. — Я все-таки желаю услышать ответ: почему я не могу получить Габриэль, даже если, допустим, хотел бы этого?
«Сколько вы еще будете меня игнорировать?! — хотелось закричать ей, но какая-то внутренняя садистская часть ее души тоже желала узнать ответ.
— Потому что ты на двенадцать лет старше ее! Это растление!
— Габриэль, — Макс поднял взгляд над головой сестры, — тебе есть полных восемнадцать?
Следом на нее уставилась и Марго. И взгляд подруги буквально вопил, что в этом споре Эль должна встать на ее сторону. Боги, и как это сделать? Соврать, что она малолетка? Максимилиан знает, что они поступают, это все равно, что убеждать слепого, что он не слепой!
— Марго, ты знаешь, что мне есть восемнадцать, — сказала Эль.
— Но ты — девственница! — Марго разве что не шипела от злости.
— Хватит говорить это таким тоном, будто она прокаженная, — осадил сестру Макс. — Не все потеряли невинность на заднем сиденье «Мерседеса», Марго, и это не то, из-за чего меня бы, гипотетически, могли потащить в суд.
Марго внезапно переменилась. Из рвущей все в клочья девчонки превратилась в холодную расчетливую Маргариту Ван Дорт, которая знала, как и куда ударить больнее всего. Эль уже видела подобные преображения — обычно, именно с вот таким лицом Марго распекала ее нерадивую семейку. Тогда она была на стороне Эль, но сегодня, похоже, придется на собственной шкуре ощутить каждый хладнокровный удар.
— То, как я потеряла невинность для Эль давно не секрет, — пожала плечами Марго. — Рассказывала ей, чтобы не повторяла моих ошибок.
— И избегала мужчин, да?
— Тебя беспокоит, что ее тошнит от одного вида члена? — вопросом на вопрос ответила Марго. — Увы, Макс, но ее таки в самом деле тошнит от мужчин. Как и любую здравомыслящую женщину. Потому что вы годитесь лишь для того, чтобы от совокупления с вами появлялись дети.
— Очень современное утверждение, — закивал Макс. — Просто таки слышу в нем целый хор всех твоих комплексов и личных предпочтений. Но судя по тому, что Габриель до сих пор не в курсе твоего маленького секрета, — он отмерил размер пальцами, — она не совсем … в твоем кружке мужененавистников.