— Тебе снова станет скучно.
— Мне не было…
— Было. Не думай, что я ничего не знаю, если не говорю этого вслух.
Ее лицо еще больше налилось краской, но теперь это уже не было возбуждением.
— Я никогда…
— Не надо. Когда-то я действительно хотел все начать снова. Думал, что новый виток может оказаться более удачным. Но не теперь.
— Что изменилось?
— Я изменился, — пожал плечами Макс. — А ты осталась прежней.
— Когда-то тебе нравилось, какая я… Да и в тот вечер, когда ты кончал мне в рот, ты не выглядел недовольным.
Вот она, Тина, прямая и непосредственная. Она всегда смеялась над ласковыми прозвищами, которые некоторые любовники дают интимным местам друг друга. Для нее член всегда был только членом — и им надо было трахать. И желательно делать это почаще.
— Тот вечер был нужен нам обоим. Разве нет?
— Возможно. Подожди… у тебя кто-то есть?! — в ее голосе прорезались нотки раздражения.
— Нет.
Она попыталась обнять его, но Макс снова отстранился. Отлично понимал, чем может закончиться этот разговор — истерикой и обидой на века. Что ж, так тому и быть. Но лучше поставить точку сейчас, чем поддаться… жалости и совершить заведомую ошибку.
Ее лицо вмиг сделалось белым. Побледнело даже под слоем искусно наложенной косметики.
— Ладно, — едва слышно произнесла Тина. — Извини, что побеспокоила.
Она шагнула к двери. Макс не мешал, не пытался поддержать или оправдаться. Тина сильная — она справится. А его попытки помочь только сильнее всколыхнут ее самолюбие.
Она толкнула дверь и, не оборачиваясь, направилась прочь. Макс пошел следом. Теперь походка бывшей жены уже не была столь легкой и уверенной, как недавно. Максу даже показалось, что несколько раз Тину пошатнуло. На всякий случай он сократил расстояние до нее. И вовремя. Уткнувшись носом в какую-то книгу, по холлу проходила Эль. Тина, завидев девчонку, буквально остолбенела. Затем резко обернулась на Макса, открыла было рот, чтобы что-то высказать ему, но не успела. Ее взгляд потух, подернулся поволокой. Тина вскинула ко лбу руку — и начала оседать. Макс подхватил ее у самого пола, осторожно уложил, поддерживая голову.
— Тина! Ты меня слышишь?
Обморок? Никогда такого с ней не случалось.
— Тина!
Ее губы дрогнули, но слов он не разобрал.
Макс зашарил по брюкам в поисках мобильного.
Рядом на колени грохнулась Эль, коснулась ладонью лба Тины. Быстро осмотрела ее, пощупала пульс. Она не делала ни одного лишнего движения, действовала четко и слаженно, как какой-то спасатель из фильма. Потом приподняла ей веко — и вдруг насторожилась. Наклонилась ко рту Тины, принюхалась.
— У нее диабет?
— Что? Нет. Не знаю. Не было. Это Тина — моя бывшая жена. Три года назад у нее точно не было никакого чертового диабета.
— Помоги мне.
Эль рванула платье Тины верх, Макс приподнял бедра бывшей жены, помогая ткани платья задраться выше. Мысленно поблагодари бога, что вразумил Тину не пренебрегать бельем.
Когда платье Тины задралось выше талии, Эль указала на россыпь крошечных точек в нижней части ее живота, чуть выше резинки трусиков. Кожа в том месте была слегка синюшной, как от частых инъекций. Но откуда? Макс был уверен, что не видел ничего подобного в ту ночь, когда у них был «секс по старой дружбе». Хотя, состояние, в котором были они оба, вряд ли к этому располагало.
— Она могла замазывать синяки, — словно прочитав его мысли, сказала Эль. — Их легко не заметить.
— Что с ней?
— У нее приступ. Нужна инъекция инсулина. У нее должно быть с собой.
— Откуда ты знаешь? Подожди… ее клатч.
— Где он?
— Секунду!
Макс положил голову Тина на пол, взвился на ноги и бросился обратно в библиотеку. Так и есть — клатч все еще лежал на столе.
Расстегнув его на ходу, Макс вывалил все содержимое прямо на пол перед Эль. Та сразу схватила нечто, что сам Макс поначалу принял за обычную ручку.
— Отлично!
— Нужно чем-то обеззаразить кожу. Какое-то спиртное вполне подойдет. Я — мыть руки.
Они разбежались разные стороны. Выискивая среди множества бутылок обычную водку, Макс ощущал, как пересохло во рту. Сердце колотилось так, будто он на полной скорости пробежал добрый километр. Все происходящее не желало укладываться в голове. Тина, которая в жизни не жаловалась на здоровье, даже простудой почти не болела, вдруг теряет сознание. А Габриэль Кромби внезапно из наивной и неуверенной в себе девчонки преображается в настоящего врача.
— Вот! — Макс схватил бутылку.
Когда он вернулся к Тине — Эль уже сидела возле нее и на инъекторе, который он поначалу принял за ручку, выставляла какое-то значение.