Его рот был слишком соблазнительно близком, чтобы отказаться от желания попробовать, каковы на вкус губы Максимилиана Ван Дорта.
Эль не была уверена, произнесла ли его имя вслух или оно постоянно вертелось в ее голове, словно заклятие, когда она неловко прижалась к его губам. Это и не поцелуй вовсе, всего лишь дурацкая фантазия о том, что случится чудо и Макс услышит ее немой зов.
Он продолжал смотреть на нее, даже когда Эль осторожно провела языком по его нижней губе. За попытками выжить у нее было не так-то много шансов потренироваться в поцелуях, и еще меньше парней, с которыми бы можно было постигать эту науку. В воображении она определенно была более хороша, чем та неловкая девчонка, которая возомнила себя достаточно искушенной, чтобы понравится опытному мужчине. И — Боже! — она точно не собиралась садиться на него сверху!
— Габриэль… — Макс выдохнул имя ей в губы, но все еще и пальцем не пошевелил, чтобы хоть попытаться ее обнять. Его руки все еще лежали на диване.
И о чем она только думала!
Эль резко дернулась назад, рванула с его коленей так быстро, что едва не потеряла равновесие.
Нужно сбежать, пока он не сказал, что все это было ошибкой.
Нужно сбежать до того, как она узнает, что единственный мужчина, который пробудил в ней такие острые чувства вежливо отправит ее спать.
Макс не ожидал от Габриэль подобного поведения. Он вообще думал, что она уже спит. Но девчонка настолько взвинтила себя, что явно решилась на нечто такое, о чем бы пожалела с утра. И все же…
Ее порыв не мог оставить его равнодушным. Он и сам был на взводе, а потому отлично понимал ее желание, пусть оно и было неосознанным, инстинктивным и сиюминутным. Доказательством чему и стала ее ожидаемая попытка к бегству. К счастью, лишь попытка.
Макс подался следом, перехватил ее за руку, остановил, а потом, когда Габриэль дернулась вырваться, потянул на себя. У нее не было шансов устоять. Он поймал ее в падении и снова усадил на себя. Точнее — уложил сверху, спиной к себе.
— Я… Извини, понятия не имею, что это было, — пискнула она. Ее дыхание сбилось.
Он обнял ее, прижал к себе.
— Все хорошо. Тебе нужно успокоится, нужно выбросить всю эту ерунду из головы. Чтобы ты там себе не придумала, я не собираюсь думать о тебе хуже.
— Извини. Я совсем дура, мне…
— Тише… Не люблю, когда люди наговаривают на себя. А ты сейчас именно этим и занимаешься.
Девчонка прекратила попытки вырваться, но все еще была напряжена, как струна.
— Вот и хорошо. Сегодня был сумасшедший день. Согласна со мной?
— Согласна.
— Люди придумали не так много способов сбросить скопившееся напряжение. Давай-ка прикинем, что я могу предложить для тебя…
— Для меня? — она попыталась обернуться.
— Да, Габриэль Кромби. Я вот думаю накурить тебя до одури, а потом заснять на камеру, как ты будешь голая танцевать на столе.
— А потом выложишь в интернет?
— Пока не знаю. Обдумываю вариант с отсроченным шантажом.
— Да-да, я помню, когда я стану знаменитым журналистом. — Он не видел ее лица, но знал, что Габриэль улыбается. — Я паршиво танцую. Ну то есть, мои переставления ног невпопад вряд ли можно назвать танцами.
— Это же замечательно. От того компромат будет только весомей. Подожди… я не понял — а голый вид тебя не смущает?
— А тебя?
Одной рукой Макс продолжал прижимать к себе Эль, удерживая ее в районе живота, вторая же, как бы невзначай, скользнула ниже — по обнаженному боку, по коротким шортам. Движение вышло почти невинным, почти мимолетным, но пальцами он все же коснулся внутренней поверхности ее бедра. И Габриэль вздрогнула, глубоко вздохнула — и замерла, забыв выдохнуть.
— А может быть алкоголь? — Макс снова пробежался пальцами по ее бедру, потом второму. Ноги Эль было разошлись шире, но тут же снова почти сомкнулись. — Или что-то еще? Эй. Не молчи. Я же стою перед нелегким выбором.
— Не знаю. Правда. — Габриэль мелко дрожала, но вряд ли думала о побеге. Ее разум нашептывал ей одно, но тело кричало совершенно о другом.
— Ну, хорошо.
Что ж, он дал ей достаточно шансов одуматься.
Макс свел свои ноги, а потом руками подтолкнул ноги Эль так, чтобы они оказались по обе стороны от его ног.
— Я тебя поймал, — прошептал ей на ухо.
Макс развел ноги.
Девчонка вскрикнула, поняв, что оказалась лежать на нем с бессовестно разведёнными ногами. Но его рука, замершая у нее на животе, погасила вскрик.
— Ай-ай, Габриэль, ты же не хочешь разбудить Сэмюеля. — Его ладонь спустилась ниже, накрыла то самое место, где под шортами пряталось нечто горячее и влажное. — Он очень чутко спит.