Макс усмехнулся, стоя над ней.
И что дальше?
Собственное тело все еще требовало удовлетворения. Можно, конечно, вызвать кого-нибудь на помощь… но… сейчас это казалось чем-то неправильным. Не то чтобы после сегодняшнего вечера он собирался в корне пересмотреть свою жизнь и ограничить себя в «общении» с другими женщинами. К чему? Они с Эль просто поиграли. Это далеко не отношения. Кто знает, что у них будет дальше? Хотя надо признать — Габриэль Кромби чем-то его захватила. Своей необычностью, чистотой, другим взглядом на мир… черт знает, чем. Ерунда, глупость? Причуда насытившегося богатея? Макс не знал. Но собирался узнать.
Склонившись над Эль, он поцеловал ее в кончик носа, а потом покинул комнату. Он знал, где проведет следующие полчаса перед сном — в прохладной воде собственного бассейна, выбивая из тела желание поиметь девчонку, которая каких-то пятнадцать минут назад кончала от его пальцев.
Габриэль проснулась от того, что солнце нещадно било в окна и назойливо щекотало ее по носу. Пришлось выпрыгивать из постели и задергивать шторы, чтобы уберечь себя от его настойчивого вторжения в сон.
Лишь спустя минуту Эль поняла, что находится у себя в комнате, хотя совершенно точно помнила, что не поднималась туда вчера. То есть, она вообще не помнила, чтобы поднималась к себе вчера. В памяти то и дело оживали образы вчерашнего вечера: упавшая в обморок Тина, долгое ожидание Макса, их взаимные признания. А потом…
Эль спрятала лицо в ладонях и упала на кровать. Господи, она в самом деле спровоцировала Макса сделать… это? Сладкие воспоминания его ласки мигом отозвались тягучим ощущением внизу живота. Они в самом деле сделали это, или воспоминания — всего лишь очень яркий сон, которые сознание настойчиво пытается выдать за действительность?
Она несмело погладила себя по животу, позволила ладони опуститься ниже, скользнуть по внутренне поверхности бедра. Эль выгнулась — и тут же свернулась в калачик. Нет, это определенно произошло на самом деле. Слишком остро ее тело реагировало на воспоминания о пальцах Максимилиана Ван Дорта у нее между ног, о его ладонях у нее на груди, о том, как его губы почти невинно и то же время развратно покусывали мочку ее уха.
Чтобы не сгореть от стыда, Эль бросилась в ванну. Холодный душ немного привел ее в чувство, но стоило образам вчерашнего вечера воскреснуть в памяти, как все возвращалось на круги своя.
Сейчас Эль казалось, что в мире не существует силы, способной вытащить ее из комнаты и столкнуться с Максом. Но стрелки часов перевалили за десять, и больше отсиживаться было нельзя. Возможно, если она перестанет себя накручивать, и отнесется к произошедшему, как к импульсивному порыву, то мысли понемногу придут в норму?
Чувствуя себя воровкой, Эль потихоньку спустилась в гостиную. К счастью, там никого не оказалось. Она нарочно гнала прочь мысли о том, что вместе с оргазмом позволила себя вольность кричать слишком громко, и могла действительно разбудить дворецкого. Интересно, привык ли он к такому «шуму» или он был в диковинку?
В доме стояла тишина. Эль потихоньку просочилась на кухню, но и там ничего не было. Может быть, Максу тоже неловко сталкиваться с ней лицом к лицу?
«Взрослому мужчине — и вдруг неловко?» — подтрунивал над ней собственный внутренний голос.
В самом деле. Просто не все занимаются ерундой, пока ждут самого судьбоносного решения в своей жизни. У Макса есть работа, которая съедает большую часть его времени. И потом, для него вчерашнее вряд ли означало то же самое, что и для нее.
— Мисс Кромби, доброе утро.
Эль так резко повернулась, что едва не опрокинула стул.
— Доброе утро, — ответила она. — Кажется, я сегодня заспалась.
— Мистер Ван Дорт просил передать вам это.
\Кн\иг\ол\юб\. нет
С самым торжественным видом, пожилой мужчина вручил ей конверт, и, исполнив свою миссию, растворился за дверью.
Письмо? Серьезно? Эль поймала себя на мысли, что именно так, должно быть, чувствовали себя героини романов Джейн Остин, когда получали послания от предмета своих воздыханий. Она присела на стул, разглядывая конверт и гадая, что же там может быть. А что, если вежливое предложение убираться вон? Он вполне мог опасаться, что произошедшее могло стать проблемой. Эль нервно заерзала на сиденье, но все же пересилила себя и выудила сложенный вдвое листок.