После перекуса она разобрала фотографии, удалив основательную часть, а то, что пережило критический взгляд, сохранила в папке «Посмотреть еще раз». Практика показывала, что после еще парочки просмотров на свежую голову, чистки переживет не больше пары десятков снимков. Зато каждый станет для нее не просто запечатленными пикселями, а ее личным маленьким воспоминанием. Если с поступлением ничего не выгорит, она сможет по крайней мере пересматривать фотографии, вспоминая, что однажды в ее жизни было все это.
Потом была работа над книгой. Работа настолько увлекла ее, что когда Эль, наконец, закрыла свой старенький видевший виды ноутбук, часы показывали половину третьего ночи. В телефоне висело сообщение от незнакомого номера, но по его содержанию Эль сразу узнала отправителя.
«Привет, надеюсь, я не очень поздно? Как ты?» — написал Джонатан Эванс. Дата отправки сообщения значилась половиной десятого вечера.
Эль положила себе не забыть ответить ему завтра.
Будильник разбудил ее в шесть тридцать утра. Быстро приняв душ, Эль отправилась на пробежку. Не то, чтобы она страдала маниакальной тягой к спорту, но если выдавалась возможность дать телу встряску, никогда ею не пренебрегала. Перед тем, как уйти, предупредила Сэмюеля — интересно, во сколько же он вставал, если даже в семь утра уже был при полном параде? — что отлучится на полчасика, оставила телефон и вышла на улицу.
Денек обещал быть солнечным.
Она успела отбежать на несколько кварталов, когда обратила внимание, что за ней потихоньку следует старый «мустанг». Эль несколько раз оглядывалась, чтобы убедиться, что машина действительно следует за ней. Она уже собиралась свернуть на соседнюю дорожку и вернуться домой, когда «мустанг», чихнув облачком черного дыма из выхлопной трубы, резко обогнал ее и прижался к обочине. Водитель лениво выбрался наружу. Он щурился на солнечном свету и лениво пожевывал зубочистку, а его джинсовый костюм, хоть и выглядел новым, был порядочно потрепанным. Как будто мужчина носил его не снимая с самой покупки.
Эль мысленно громко и совсем не прилично выругалась.
Проклятье! Как он нашел ее?
— Ну и где теплые объятия для любимого папы? — Айзек Кромби театрально развел руки, но, когда стало ясно, что Эль не спешит в них хлопнуться, передернул плечами и заложил пальцы за пояс джинсов. — О’кей, тогда ограничимся обычным приветствием. Здравствуй, дочь.
— Что ты тут делаешь?
— Зачем сразу так грубо?
— Откуда ты узнал, где я? — Эль продолжала пятиться, одновременно не упуская из виду его ладони на ремне. Ошибиться она не могла — это был тот самый ремень, которым отец несколько раз порол ее за то, что она отказывалась выполнять его требования заняться сексом в качестве уплаты его долга.
— Моя единственная любимая дочь исчезла. — Мужчина скорчил почти правдоподобную расстроенную мину. — По-твоему, я должен был сидеть и ждать известия о твоей кончине?
— Это очень в твоем духе, — ответила она. Сделала два шага назад, отец сделал столько же вслед за ней.
— Рад, что ты помнишь, что в моем духе, а что — нет. Надеюсь, это сэкономит нам время. Не люблю, знаешь ли, болтать пространными фразами.
Кто бы сомневался, что ублюдок появился здесь не просто так. Эль скрутило живот от всевозрастающего ощущения опасности. Стараясь не выдать себя и не спровоцировать отца действовать быстрее, она бегло оценила окрестности. Впереди — пар, вокруг — лужайки, дома остались так далеко, что даже если она сорвет горло в крик, ее никто не услышит. Отец определенно знал, где устроить ловушку.
И все же, как он тут оказался? Наверняка подкарауливал ее неподалеку от дома.
— Что тебе нужно? — Эль старалась держать «лицо», хоть внезапная паника почти сковала ее мышцы. — Должна быть причина твоего появления на другом конце материка.
— Причина, конечно, есть, — не стал отпираться он. Но и своими планами делиться не спешил: просто скользил по ней оценивающим взглядом.
Эль прекрасно помнила это выражение на его лице. И те воспоминания вряд ли можно было назвать «приятными». Очевидно, что и в этот раз его визит не принесет ничего хорошего.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал Айзек, выуживая изо рта пожеванную зубочистку. — Посвежела, румянец на щеках появился. Надо же, а я всю жизнь думал что ты уродилась бледнющей и конопатой.
Эль предпочла отмалчиваться. Если его не провоцировать, может быть, все обойдется? Не станет же он пороть ее прямо на улице?
— Я очень недоволен твоим бегством, Эль. — Мужчина покачал головой, но в его сожаление не поверил бы и слепой. — Знаешь, каково это: узнать, что единственная кровинка исчезла? Да я чуть пол штата на уши не поставил, чтобы разузнать, куда подевалась моя золотая девочка.