Побрыкалась? Потолковали?
Макс так сильно сжал пальцы на телефоне, что металлический корпус жалобно скрипнул.
Макс так сильно сжал пальцы на телефоне, что металлический корпус жалобно скрипнул.
— Я хочу поговорить с ней.
— Ну, нет, она притомилась малость.
— Ты даешь мне поговорить с Габриэль — и мы возвращаемся к деловому разговору о сумме твоих дивидендов. Ты не даешь мне поговорить с Габриэль — и валишь на х*й на все четыре стороны.
— Черт, мужик, ты мне нравишься все больше и больше! Ладно, погоди, разбужу нашу спящую красавицу.
Ожидание показалось Максу бесконечно долгим. Он до боли прижал к уху телефон, ловя малейший звук или шорох, выискивая среди беспорядочной возни обрывки голосов и фраз. «Нет, пожалуйста, — донесся до него обессиленный измученный голос Габриэль. — Прошу тебя, не делай этого. Я поеду, куда ты скажешь, только не впутывай его!»
«Пожалуйста, малышка, молчи, — мысленно упрашивал ее Макс. — Просто сделай, что он от тебя хочет. Не дай ему…»
Раздался хлесткий и влажный звук удара, короткий женский всхлип.
«Я его убью», — подумал Макс — и понял, что только что дал себе обещание, от которого будет трудно отвертеться, потому что мысль о том, чтобы выпустить в башку «папочки» всю обойму из любимого «Дезерт Игла»[1] будет слишком сильным соблазном.
— Макс? — Голос Габриэль на том конце связи подрагивал, но она держалась хорошо. — Не слушай его.
Рядом раздалось злобное шипение, Эль с шумом выдохнула. Отец наверняка только что выдал предупреждение о том, что ее ждет, если и дальше будет говорить не по делу.
— Габриэль, малышка, слушай меня очень внимательно. — Макс старался говорить так, чтобы придать ей уверенности. — Не спорь с ним. Не вступай ни в какие разговоры. Делай все, что он скажет.
— Макс, — она всхлипнула, но не расплакалась. — Мне так жаль.
— Я не отдам тебя ему. Ты меня услышала? Габриэль? Скажи «да», если ты поняла все, что я тебе сказал.
— Да, — отозвалась она после секундной задержки.
— Не давай ему повод тебя обижать. Ты мне веришь?
— Да. Да, — уже увереннее, ответила она.
— Вот и хорошо. А теперь дай телефон этому сукиному сыну.
Короткой паузы Максу хватило, чтобы понять еще кое-что — он не станет привлекать к этому делу полицию. Ника и его «волкодавов» будет достаточно, чтобы уладить дело быстро и тихо.
— Ну вы и голубки, — скабрезно похихикал «папочка».
— Назови сумму и условия.
— Видишь ли, дружище, какие дела. Моя девочка та еще милашка, и я знаю ребят, которые раскошелятся, чтобы приобрести ее для определенных целей. Ну, ты понимаешь.
Макс молчал, выжидая продолжения.
— В общем, я предлагаю тебе купить мой цветочек по специальной эксклюзивной цене. С учетом того, что я позвонил тебе первому и пока еще не услышал других предложений от твоих конкурентов, то и сумма несколько… возрастет. Думаю, один миллион долларов меня вполне устроит. Ты-то парень небедный, да?
Макса так и подмывало согласиться, но годы дрессировки в деловых переговорах брали свое. Если согласиться сейчас, эта тупая скотина, чего доброго, решит, что продешевил, и через час-другой позвонит, чтобы выставить сумму побольше. Деньги Макса не волновали, он вообще не собирался платить, но каждый час задержки мог стоить Габриэль новых побоев или даже жизни. Значит, придется торговаться.
— Я стал небедным парнем потому, что умею считать деньги, — ответил Макс, стараясь придать голосу нотки легкого безразличия. — Если бы я всегда платил столько, сколько с меня хотят поиметь, то давно бы жил в Гарлеме[2] под мостом. Почти весь мой капитал в акциях, в деле. Снять такую сумму наличностью будет несколько… затруднительно. И, знаешь, это наверняка привлечет внимание налоговиков, полиции и прочих любителей совать нос не в свое дело.
— Вот только не надо пытаться меня на*бать! — взвился «папочка». — Класть я хотел на ту херню, которой ты меня пытаешься отыметь, как сучку в течке. Класть я хотел на твои проблемы с акциями. Слыхал? Или по слогам?
— Класть так класть. — не стал разубеждать Макс. — Только когда будешь попивать текилу где-то в Мексике и тебя побеспокоят копы, советую, как следует побрить жопу, потому что эти ребята точно передадут тебя федералам, а те дрючат жестко и без предварительных ласк.
Кажется, подействовало, потому что вместо очередной порции ругани ответом ему стало молчание. Дав «папаше» как следует все обдумать, Макс продолжил.