– Это почему же?
–Так… – уклончиво ответила Катя, и они дружно рассмеялись.
Удивительно, с этой девушкой он знаком всего полчаса, и одновременно чувствует себя свободно, как со старым другом. Она принадлежит к такому редкому типу людей, на которых посмотришь, и сразу понимаешь: доверять можно. В них отсутствует второе дно, тот самый глухой омут, в котором плодятся химеры. Улыбка – это всегда улыбка, а не шаткий мостик над страшной пропастью. А васильковые глаза не хранят и капли той самой бездны, по которой поэты сходят с ума, кончая жизнь самоубийством.
– Ну а ты-то здесь какими судьбами? – спросил напоследок Рома, – а то все обо мне да обо мне. Совсем загрузил своими проблемами…
– Вероника просила пожить. Поливать цветы, кормить кошку. Я только рада. Домой ехать не хочется, а, видимо, придется. Со своим парнем рассталась. Как жить дальше, ума не приложу, – задумчиво произнесла Катя, раскрывая все свои карты.
– Наступит Новый год, и вы помиритесь.
– Нет и нет! Не та ситуация. Не говори, о чем не знаешь…
– Значит, будешь тусить пока здесь. Гладить кошку по шерстке и целовать носик. Тоже неплохо, и кошке повезло.
– Повезло, ага… Если бы еще знать, где она, эта кошка.
– То есть?
– Запропастилась куда-то, найти не могу…
– А вот это уже плохо. Непорядок, – Рома встал, – как же мы тут сидим с тобой, чай пьем, а кошка Вероники где-то пропадает.
– Да звала ее, звала! – побежала Катя следом, – кис-кис-кис…
И они стали искать кошку. «Вот это мужчина, – размышляла тем временем Катя, – какую-то Мурку ищет, а про собственную дочку забыл. Еще бы шпица завел, и нянчился с ним». Теперь, наконец-то, разрозненные фрагменты мозаики сложились в одно целое. Он, видимо, виноват перед Вероникой, но при этом отрицает всякую связь с ней. Это может означать только одно: между ними, действительно, было что-то серьезное, но ради новой девушки, он пытается все забыть. Однако достичь состояния блаженной свободы оказалось не так-то просто, и, после ряда неудач с Лизой, он принимает решение встретиться с Вероникой, заплатить алименты и, тем самым, очистить свою совесть. Вероника пока не знает, что у Ромы новая девушка, именно поэтому она представляет его как «друга детства» и предлагает угостить чашечкой чая. Смутно бедняжка надеется, что он вернулся к ней навсегда, и дочка, наконец, обретет отца. Увы! Какая насмешка судьбы! Этим надеждам не дано исполниться… Черный пазл под названием «тюрьма» пока не имеет постоянного места, однако к созданной картине его можно прикрепить с любого бока. Существенное вкрапление в образ. Неприятный, в целом, человек. Двойственный, скользкий, порочный.
Теперь из себя что-то еще строит… Катя молча наблюдала, как Рома залез под кровать, собрал на себя всю пыль. Затем проверил верх шкафа, выглянул на балкон, отодвинул этажерку, всю заставленную безделушками. Кошки нигде не было. Одна из статуэток, фарфоровая балерина, качнувшись, вытянула носок и скользнула вниз. Рассыпалась с тихим звоном в безликую горстку стекла.
4
– Гром и молния, – кричал начальник отдела, – вы все сговорились! Наверное, чтобы шеф фирмы меня уволил, типун на язык! Одна не может, у другой рожает подруга, третья сломала ногу, четвертая…Нет и нет! Слышать ничего не хочу. Я бы сам сегодня был на телефоне и заменил всех вас, недотяп. А потом бы уволил, да! Если бы не одно НО.
Повисла пауза.
– Я только что сломал ногу, лежу на асфальте посреди дороги, и у меня сейчас рожает жена.
– Как же так, Павел Викторович?
– Бежал в роддом и упал.
– Ой, что же делать?
– Ничего, все в порядке. Такси уже вызвал. Поджидаю… Снег мягкий, очень уютно.
– Буду сегодня, обязательно, – ответила Катя, – выздоравливаете.
Она отключила трубку и, немного посмеявшись над нелепостью ситуации (представился начальник, возлежащий на асфальте, все такой же солидный и важный, как за столом в кабинете) помчалась собираться на работу. Даже при самом быстром темпе это должно было занять не менее двух часов. Ведь нельзя идти в офис с грязными волосами, правда? Плюс укладка. Покраска ногтей в цвет апрельской зари. И куча других мелочей, известных только настоящим женщинам.
Конечно, можно было бы собраться и быстрее, например, за полтора часа, но темп существенно замедляла недавняя душевная травма. Как ни крути, расставание – это всегда боль. Даже в том случае, когда отношения давно стали никакими и только угнетали своей нелепостью, как искусственная культяпка на теле здорового человека. Про неудавшуюся мечту кричал каждый предмет, который она доставала из сумки. Эту расческу она купила в универсаме, где искала подарок для Вадима на день всех влюбленных. Выбросить надо расческу, да. Именно ею она поправляла волосы, собираясь на свидание. А эти бусы… О-о, лучше бы их не видеть! С платьями дела обстоят еще сложнее. Почти всю одежду она оставила в квартире Вадима, ее еще предстоит забрать сегодня-завтра. А вместе с ними и всю отрицательную энергию воспоминаний. Пока же добивает своим видом вот эта мини-юбка и майка в арбузную полосочку. Нет, конечно же, на работу она так не собирается идти, смотреть на эту майку не может. Когда-то давно они с Вадимом сидели на террасе дачного домика и ели арбуз. Теперь ничего этого не будет. Никогда. Но и от строгих брюк с белой рубашкой тошнит…