В обеденный перерыв Катя успела сбегать в киоск и купить журнал «Жизненные происшествия». Дома обрели цвет спелого персика, а встречные люди улыбались.
9
Под ногами что-то всколыхнулось, а затем нырнуло в дряблую темень кустов. Жидкие сливки фонарей с трудом разбавляли черноту подворотни.
– От-ть… – Рома остановился.
За кустами образовались две яркие зеленые точки. Кошка.
Рома осторожно подкрался и уже в следующее мгновение держал, стараясь не прижимать к себе, огромного рыжего кота.
– Мяу! – возопил кот. Видимо, это был какой-то уличный бродяга, об этом свидетельствовали колючие усы, слишком твердые подушечки лап, и простуженный голос, в котором, впрочем, угадывались и ноты оперного баса.
– Брысь, – великодушно согласился Рома и отпустил кота, – мы ошиблись.
Но кот, видимо, так не считал. Он недоверчиво посмотрел на своего похитителя и, подняв хвост трубой, побежал рядом.
– Брысь, брысь…
«Какое брысь, ты чего, хозяин, – кажется, говорил весь вид рыжего басиста, – кто ошибся-то? Это я и есть. Тот самый кот».
– Ты – не «тот самый» ! – на языке жестов пояснил Рома.
– Ну, а почему ты так решил? – не сдавался котяра, – где доказательства?
Из-за крыш выглянула полная луна, и сразу стало светлее, будто кто-то перемешал ложечкой кофе с молоком. Действительно, а где доказательства?
– «Тот самый» кот – должен знать дорогу к своему дому! – вышел из ситуации Рома.
– Не спорю, ох не спорю, – и кот уверенно побежал вперед, изредка оглядываясь. «Вроде как ведет меня!» – изумился Рома и пошел следом.
Путь был долгим и мокрым, сквозь лужи, вода для которых сочилась из туч, и метель, что вязла под ногами; гораздо приятнее провести это время в теплой квартире Вероники.
Меж тем Катя, вернувшись с работы, поужинала, приняла душ и теперь, устроившись в кресле с томиком Харпер Ли, пыталась приступить к чтению. Заодно просмотрела журнал «Жизненные происшествия». Все истории оказались удивительно бледными и невыразительными. Счастливые любовники, квадраты и многогранники, чужое наследство, крушения самолетов и судьбы двойняшек, которые сорок лет искали друг друга в огромном городе.
На улице опять моросил дождик. Капли мягко ударялись в окно, создавая ритмическое колыхание аргентинской колыбельной. Перед тем как лечь спать, она выпила чашку зеленого чая с плиточкой молочного шоколада. Мм… как вкусно. Незаметно съела еще несколько ломтиков. Сладкая вязкость, растекаясь внутри, коснулась сердца, и сразу стало так тепло, что захотелось петь и танцевать без причины. Однако дождь все баюкал, тихо гудели над городом провода, и ровно в десять часов, как и положено по расписанию, Катюша заснула. В одиннадцать ночи пришла смс-ка от Марины с предложением встретиться завтра в «Му-му» и, наконец, поболтать от души, а ближе к двенадцати – раздался стук в дверь.
10
Первое время Лиза часто вспоминала этого мальчика. Несколько раз она даже специально спускалась в переход, но его не было. Только поезда глухо шумели. И как-то раз, в монотонном стуке колес, она явственно уловила голос, который без слов только ритмом – что кружил, срывая всевозможные преграды своей радостью и печалью неизвестных дорог – пропел: жизнь чудесна, и она ждет, ждет, ждет. Каждое «ждет» падало точной каплей. После были долгие осенние сырые вечера, снежные зимы и цветущие летние луга. Лиза ездила на море, любовалась видом, что открывается с высоких крымских гор. Усевшись на край обрыва, считала звезды, и волны пели свою вечную колыбельную.
Мир был так прекрасен, что хотелось плакать. Особенно, когда она видела, как лучи рассвета ложатся на мостовую и соседние дома, вспыхивая, окрашиваются в бледно-розовый, или как цветет под окном каштан, роняя белые лепестки. Лиза пыталась записать свои ощущения, но не всегда получалось. Впрочем, она никому и не показывала. Даже Роме. Самое страшное, что в этой красоте таилась червоточина. Томный яд разложения, струясь невидимыми потоками, присутствовал во всем. И в тихой улыбке спящего ребенка, и в полевых, еще не сорванных, цветах…
11