Катя уже не удивилась, когда темные сумерки сна вдруг свернулись и посыпались упругими мячиками стука. Можно было даже не смотреть в глазок, и сразу открывать дверь. За порогом стоял Рома, а рядом – огромный рыжий кот с глазами апельсинового цвета.
– Вот, тот самый! – без всякого приветствия тут же объявил Роман. – Между прочим, его зовут Апрель.
– Э-э… а ты… уверен? – Все это было слишком странно, если не сказать больше – абсурдно.
Вместо хоть какого-то вразумительного ответа и пояснения, кот шагнул в квартиру и побежал на кухню проверить миску.
– Покорми лучше бедолагу! У них же нет паспортов, верно? Значит, тот самый. И он нашел свой путь…
– Его вела сила любви, – неожиданно сказала Катя и сама удивилась своим словам.
– Возможно.
Только тут она осознала, что стоит в одной длинной футболке и босиком перед чужим, почти незнакомым, человеком, возможно, преступником, недавно вернувшимся из тюрьмы, смотрит ему в глаза, улыбается, как последняя дурочка. А он, сдерживая ответную улыбку, тоже никуда не торопится, и крупные снежинки таят на его ресницах.
– Спасибо, что котика спас, – добавила Катя и чуть не расплакалась.
– Да не за что…
Эта пастораль могла бы продолжаться очень долго, если бы на кухне не раздался сначала треск, а затем звон.
Кот по имени Апрель явно был возмущен, что к его приходу так скверно подготовились. Пустая миска. Ни воды тебе, ни питания. Вот и пришлось разбить тарелку, пока пробирался к кастрюле. Однако и вожделенная кастрюля оказалась пустой. Один запах.
– Тихо-тихо, – порхала по кухне Катя, – сейчас найду сухой корм… Где-то он был.
Странно как-то – накормить кота, но ничем не угостить его спасителя. Заодно Катюша отварила сардельки, разогрела макароны, достала пряники с черносливом, заварила чай «Молочный улун» и… ночной пир начался. Каждому было что вспомнить и отметить. Апрель праздновал свое возвращение, Катя – избавление от тягостного прошлого, фальшивых отношений, прогнивших насквозь (Теперь, только вперед! Только настоящее!), ну а Рома – долгожданную встречу с любимой девушкой. Наконец-то Лиза изменилась, это произошло неожиданно, но очень естественно.
– Если честно, я уже не ожидал, что будет по-иному, – помолчав, сказал он. – Наверное, и твои советы помогли. И то, что к Веронике съездил… попытался съездить.
– Правда?
– Да. Наконец, познакомился с мамой Лизы.
Их квартира на окраине Москвы оказалась маленькой, но очень уютной. Кругом книги, белое пианино, заставленное разными поделками из бисера. В комнате Лизы, за круглым столом, они смотрели старые фотоальбомы. Еще запомнились цветы, лиана, бегущая по стене. На кремовых шторах были вышиты птицы с розовыми, широко распахнутыми крыльями…
Все как во сне… Шутки, пирог. Тонкие пальцы Лизы, блеск ее распущенных волос, когда она склоняет голову. Тихонько, пока никто не слышит, мама поделилась, что давно, очень давно ждала. И так рада!
Он представлял маму Лизы сухой и грустной, в бесформенном длинном платье. Боялся встретиться с черствой богомольностью и равнодушной отрешенностью от всего свежего, настоящего. А в реальности оказалось все по-иному. Даже икон в доме было не слишком много. Они стояли на полках, и золотистые нимбы походили на тонкую луну, что плывет из темноты мироздания, освещая путь.
– Иконы…. – удивилась Катя, – они что, еще и в Бога верят?
– Да… Этого я и боялся, если честно, когда познакомился с Лизой. Фанатизма.
– Во дают… Это во времена научного прогресса! Когда уже доказано, что земля, например, круглая, а не на слонах. Хотя с другой стороны… Ну, что-то там есть, я думаю. Правда? Что-то есть… – она осторожно посмотрела на Рому. Он не смеялся над ней, как ее родные, когда она однажды заговорила о загробной жизни. Тема тут же была закрыта. «Девочка! Смерть – это конец, – мужественно констатировала бабушка, – тебя положат в гроб и тело сгниет. Поэтому живи и радуйся, пока молодая! Выше нос. Ха-ха-ха!»
–Что-то есть, – увереннее произнесла Катя, – такое. Душа, может?
– Несомненно, – согласился Рома.
На некоторое время они замолчали. Стало слышно, как медленно и необратимо настенные часы, выстукивают секунды, да сыто мурлыкает довольный Апрель.
– Нет, Лиза верит, но не до фанатизма… – он говорил медленно, словно мыслил вслух, – что очень важно. Как-то раз был постный день, и Лиза захотела шоколадку. Я думал, она откажется. Раз пост… Нет, оказывается, можно шоколадку. Но… без молока.
– Горький шоколад?
– Да. Мне было весело. Так ведь можно найти и торт без молока. И заменитель мяса. Жизнь налаживалась. Однако… такой шоколадки в магазине не оказалось. Мы пошли в следующий. Потом еще в один. Читали состав. Каждый производитель, будто насмехаясь, добавлял хоть что-нибудь да лишнее. Здесь – «молочный жир», там – «яичный белок». Как-то незаметно от шоколада мы перешли на спор о смысле жизни. Я утверждал, что она следует формальным законам, мертвым буквам. Кажется такой религиозной, а на самом деле ищет обходные пути. Конечно, я просто шутил, подзадоривал. Но она не поняла. И мы поругались. Первый раз.