– О-фи-геть…– только и смогла произнести Катя.
– Вот так… – добавил Рома и, аккуратно сложив, убрал письмо в карман.
Кот Апрель, кажется, был смущен не меньше. Он отбежал от миски и развалился на полу, подняв кверху все четыре лапы.
Не сговариваясь, Рома и Катя прошли в комнату, сели на диван перед елкой и замолчали. За окном пролетали первые снежинки и опускались на карниз, сплетая недолгий, хрупкий узор. Потом замело сильнее.
– А с чего ты так решил? Она же пишет про монастырь.
– Откуда знаю! Когда я добрался до ее дома, ее уже не было, уехала в неизвестном направлении. Отправила письмо мне на почту. И…прощай. Хоть подыхай. Может, и в монастырь. Только вряд ли это! Моя Лиза была веселая, жизнерадостная. Да, она может ошибаться, творить глупости. Но никогда не откажется от жизни в угоду каким-то там косным правилам и ладану.
– А Максик причем?
– Телефон Макса молчит, это подозрительно. Вообще, честно говоря, и другие скрывают ситуацию, строят из себя наивных. Я сразу набрал всем общим знакомым. Кто-то говорит, что ничего не знал, другие – что догадывались. Словом, все обманывают и лгут. Все всё знали. Кроме меня.
– Как бы то ни было… Представляешь, сколько времени она тебя обманывала и разыгрывала! – И у Кати неожиданно потеплело на душе, – а подыхать не надо. Видишь, у меня елка. Еще нарядить не успела. Пошли в магазин за вином! А потом… куранты и новая жизнь. Мм…
Он ничего не ответил. Весь вид Ромы, его опущенные плечи и потухший взгляд, словно говорили: «Какая такая новая жизнь?..»
– Одно не понятно: зачем сочинять всю эту историю про монастырь? – продолжила Катя.
– Естественно, зачем! Помнит, что я хотел его уничтожить, а повода не находилось… Это была не шутка. Теперь они скрылись.
– И как же теперь?
– Мало ли чего я когда-то хотел, Катя… теперь неважно.
И тут он неожиданно стал прощаться: слетаю к родителям в Самару, к утру уже буду дома, заскочил лишь по пути, чтобы хоть с кем-то поделиться…
– Так, может, все-таки чай? – беспомощный вопрос так и повис в воздухе, будто нарисованная на холсте бабочка. Несмотря на трогательную улыбку и нежный взгляд, обращенный к нему, Рома лишь покачал головой и, махнув рукой, вышел за порог.
Сколько в жизни было этих самых самолетов…
Катя подошла к окну, отодвинула штору и чуть не закричала от неожиданности. Прямо на нее выползла сухая когтистая лапа и, ударив в лицо, тут же сжалась в моток спутанной серости. В этой копне Катя узнала некогда пышные, темно-бардовые цветы, которые она забыла полить. Вот так! Теперь сморщенные листья покорно опадали, а коричневые лепестки были готовы вот-вот рассыпаться от малейшего прикосновения. Высоко в небе летели белые самолеты. Их путь лежал в сторону Африки и других теплых стран. А комнатные розы становились пылью, колючей, словно заноза. Любая влюбленность – это и есть заноза, и если вовремя не избавиться от нее, пойдет необратимый процесс заражения всего тела. Но иногда она проникает слишком глубоко, и тогда почти ничто не может помочь. Только одно. Нужно оторвать ногу или руку и далеко отбросить от себя. Для этого в специальных магазинах продают пилы. Но ведь никто не согласится стать инвалидом, верно? Уж лучше жить так, потихоньку, неспешно, растворяясь в грустных тягучих снах. Самолеты, обращаясь в журавлей, парили над землей…
14
Проснулась Катя на диване от странного шороха в коридоре. Возможно, она спала несколько минут, не больше, а может быть, и целый час. Вместе с поникшими цветами, что обнажились за шторой, в комнате вновь запахло чем-то давним, бывшим, горестным, как прекрасный, яркий закат над сгоревшим домом. Таинственный шорох в прихожей не прекращался. Явно, это были голоса, причем знакомые.
– Ну, как мы тут поживаем? – громко и отчетливо спросила Вероника.
– Вероничка!!! – Катя резко вскочила и, взбив рукой распущенные волосы, выскочила в коридор, – привет!
Обнялись с налету и засмеялись. Вот так встреча!
– Как я поживаю… да как, ну так! – щебетала Катя, – мне приснились твои цветы. Я их полить забыла, прикинь! И они мне приснились. А кота кормлю. Но он такой… не сильно общительный, вот.
– Да-да, – кивнула Вероника, – я-то на секунду забежала, сейчас к родителям и к дочке. Будем Новый год встречать. Вместе. Но, думаю, все-таки зайду, подарок вручу. Ракушки с океана. Держи.
Она протянула тряпичный пакетик, перевязанный алой ленточкой.
С кухни выглянул Рома и загадочно улыбнулся.
– Ой! – не удержалась от возгласа изумления Катюша.
– Да-да… Подхожу к подъезду – бах! Роман стоит. Ну и ну! Что да как… Мы ведь сто лет не виделись. Он особо не торопился. Зашли – а ты спишь да почиваешь. Решили не будить, сбегали в магазин, на стол уже накрыли. Милости просим. Только я недолго с вами посижу. Чуть-чуть.