«Вилла» оказалась небольшой уютной гостиницей. Внутри был широкий холл с регистрацией, через открытые настежь двери виднелся банкетный зал с длинными, покрытыми накрахмаленными скатертями столами. На столах стояли угощения и бутылки с вином, а вокруг суетилась яркая толпа в смокингах и вечерних платьях. Да… Меня почему-то вновь потянуло на свежий воздух, к Даугаве. Не любила я такие «официальные» вечера, чувствовала себя на них лишней. Впрочем, разве на банкет я сюда приехала?
Вверх по витой лестнице поднимались мужчины в сопровождении симпатичных, мало-одетых девушек. Айвар, назвав свое имя, получил ключ с биркой и потащил меня на второй этаж, в узкий коридор с одинаковыми прямоугольниками дверей.
— Твоя модель слишком простовата, не находишь? — окликнул Айвара высокий мужчина в готического кроя рубашке. — Неужели с ней ты думаешь взять первое место?
— По морде захотел? — прошипел Айвар.
Мужчинка явно не хотел. Отшатнулся и пробормотал что-то вроде извинений.
— Готовься проиграть, — сказал Айвар, вталкивая меня в свой номер.
— О какой модели он говорил, — прошипела я. — Какого черта напел моей родне о романе? Да что ты вообще о себе вообразил! Немедленно отвези меня домой, ни на миг тут не останусь.
Я повернулась к двери, но выйти Айвар мне не дал. Оказавшись между заветной створкой и им, опустив глаза в пол и видя только его ладонь на ручке, чувствуя его горячее дыхание на шее, я испугалась не на шутку, как не боялась никогда в жизни.
— Ты сама знаешь чего хочешь? — отрезал Айвар. — Что тебя не устраивает? Ты ведь не хотела таких свиданий, так их больше и не будет. Не будет разговоров, что надо было бы найти парня. Не будет! Не будет сочувствующих взглядов, не будет шепота за спиной. Зачем искать парня для девушки, у которой он уже есть? И никто даже не узнает, что это не так! Так вот, представь себе… мне надо того же!
— Почему ты сразу не сказал? — опешила я. — Почему я узнаю обо всем последней?
— А ты хотела слушать? Ты вообще кого-нибудь слушаешь?
Я обомлела…
— Продолжим игру? — мягко ответил Айвар. — Я буду сопровождать тебя на семейные праздники и куда ты захочешь, я буду играть на людях твоего парня, а ты — мою девушку. А играть я умею хорошо, никто и не заметит подвоха. Никто более не будет тебя считать ущербной, только потому, что ты хочешь быть одна. Никому ничего больше не придется объяснять. Ты сможешь жить спокойно. Ты этого хочешь?
Я сглотнула, поняв, что да, я этого хочу. Но почему-то во все это верилось с огромным трудом, почему-то обернувшись, глядя в шоколадные глаза Айвара, я чувствовала легкое неудобство, и… разочарование?
— Поможешь мне? — сказал Айвар неожиданно ровным тоном. — Станешь моей моделью сегодня вечером?
— Я?
— Ты… тебе ничего не надо делать. Только надеть купальник и позволить мне раскрасить твое тело.
Что-то мне эта идея не понравилось.
— Не доверяешь? — тихо спросил он, пристально глядя мне в глаза. — Или стесняешься? На пляже ты тоже так краснеешь, когда раздеваешься перед незнакомыми мужчинами?
Я ничего не ответила, дрожа от напряжения. Ну и наглец! Но почему мне нравится его наглость? Да другому за попытку влезть в мою жизнь я бы рожу расцарапала. Так почему теперь стою, как дура, не в силах выдавить из себя и слова?
— Выпей! — он посадил меня на кровать и всунул в ладони прохладную кружку с золотистым напитком. — Это поможет тебе слегка расслабиться.
Я, дура, и выпила. Расслабиться действительно помогло: вдруг стало все равно, по душе разлилось теплое спокойствие, и так долго спавшее желание расцвело в груди огненным цветком папоротника. Глуша внутри остатки разума, я послушно встала под холодный душ, переоделась в бикини и вышла к Айвару, который как раз поворачивал ключ в замке.
Он невозмутимо подошел к столу, окунул кисть в баночку с бесцветным гелем. Хотелось спросить — какого черта? Он собрался разрисовывать меня прозрачной краской?
— Веришь мне?
Верю… ну почему именно тебе я так сильно верю? Никому, только тебе…
Айвар аккуратно отвел от моего лица выбившуюся из строгого пучка прядку и прошептал:
— Не бойся, тебя родная мать не узнает.
Я не верила, но в этот миг я сама себя не узнавала. Сначала мне стало холодно, потом внезапно бросило в жар, я потупилась под его знакомым мечтательно-отрешенным взглядом. Он уже не видел меня, он видел во мне холст.
— Зачем? — спросила я, когда он завязал мне глаза. Отвечать мне никто и не собирался.