Когда Том зашел за Диком в «Розу и корону», Эмери Престон встретил его весьма дружески.
— Вам, ребята, выпивка за мой счет. Я всегда люблю угостить солдат.
— Я знала, что ты вернешься, Том, — обрадовалась Тилли. — Я в этом никогда не сомневалась. Ни разу. Ты мне привез сувенир?
— Нет, — сказал Том, — никаких сувениров.
— Покажи ей шрам на груди, — сказал Дик. — Это ведь и есть сувенир.
— Это еще долго будет продолжаться? — спросил Эмери.
— Теперь уже нет, — ответил Том.
Как-то утром в понедельник Том и Джесс чинили амбар для Исаака Мепа на склоне Липпи-Хилла. День был холодным, с моросящим по лицу серым и промозглым дождем. Джесс возился с новыми стропилами в амбаре, где можно было укрыться от дождя. Он остановился, думая, что ему послышалась музыка, и пошел к дверям, чтобы послушать.
Духовой оркестр в будний день? У него, должно быть, что-то не то со слухом! И все же там, внизу, за серой пеленой дождя, что-то звенело, шумело, и он понял, чем это объясняется. Догадка осветила его лицо, словно лучи восходящего солнца.
— Это конец войны! — крикнул он Тому. — Вот что это значит! Наконец-то! Война кончилась!
Он бросил пилу, схватил куртку и побежал вниз по тропинке, оставив Тома позади. Он добежал до дороги у подножия холма, а там уже шли к Хантлипу люди из Отчетса, Пекстона, Дагвелла и Блегга. Они колотили в кастрюли, сковородки и все, что подвернется под руку, собирая по пути как можно больше народа.
— Война кончилась! — сказали ему. — В одиннадцать часов было подписано перемирие. Кайзер удрал в Голландию. Скоро наши сыновья вернутся домой!
— Слава Богу! — сказал Джесс. — Я знал это в ту самую минуту, когда услышал весь этот гвалт! У меня самого двое парней, Вильям и Роджер. Они вернутся домой! Они вернутся домой!
Он присоединился к шумной процессии и приплясывал вместе со всеми, похлопывая людей по спине и рассказывая им о Вильяме и Роджере.
— Мой старший сын, он бомбардир, а второй, он, знаете ли, артиллерист. Господи, какое счастье! Они вернутся после стольких лет!
И чтобы поскорее оказаться дома, он побежал короткой дорогой через поле, разгоняя во все стороны овец и коров.
На кухне в Коббзе Бет сидела за столом и резала на доске капусту. Старик Тьюк стоял у окна, бабуся Тьюк сидела у огня.
— Вы что, новостей не слышали? — удивился Джесс. — Перемирие! Война кончилась! Все вышли на дорогу, гремят так, что слышно в Скарне. Вы хоть что-то слышали тут?
— Да, слышали, — отозвалась Бет.
— Вы, кажется, не очень-то довольны, — сказал он, засмеявшись. — Я думал, вы одуреете от радости.
Неподвижность Бет обескуражила его, и он смешался, увидев на столе под ее рукой распечатанную телеграмму. Вильям и Роджер были убиты в бою. В воскресенье десятого. В одиннадцать утра. За двадцать четыре часа до подписания перемирия.
Только два дня назад пришло письмо от Вильяма: «Мы с Роджером живы-здоровы, моем за ушами и держимся вместе, как вы нам велели».
Они погибли вместе возле своего орудия, когда вражеский снаряд попал прямо в их расчет.
Столярные мастерские в тот день прекратили работу, людей отпустили по домам. Дик, отпущенный в специальный отпуск, вошел в дом, в котором стояла ужасная тишина. Бетони рассказала ему новости. Он сразу же отправился искать отца и был поражен, услышав, как тот всхлипывает в пустых мастерских. Он ушел прочь, не в силах видеть такое горе. Вернувшись позже, он увидел, что отец стоит, сгорбившись над верстаком.
— Почему у меня отняли сыновей? Почему? Почему?
— У тебя еще есть я, папа. У тебя есть я.
Джесс не ответил, и Дик снова ушел, обиженный и расстроенный.
Несколькими днями позже пришла небольшая посылка с вещами убитых мальчиков: письмами, фотографиями, чековыми книжками и кокардами. Джесс пришел в ярость при виде этих вещей. Ему хотелось швырнуть их в огонь.
— Зачем они нужны, если нет ребят?
— Незачем, — сказала Бет. — Просто как воспоминание.
Она повесила кокарды над их портретом, приколов их к рамке. Джесс зарычал и вышел из комнаты, оттолкнув Дика, стоявшего в дверях. Бет обернулась и увидела, какими глазами смотрит мальчик на портрет братьев.
— Ты не должен ненавидеть их за то, что они умерли.
Дику стало стыдно. Как могла мать угадать его чувства? Отец ничего не знал. Он просто перестал их всех замечать.
— Теперь я не нужен отцу. Мне кажется, он жалеет, что я не умер вместе с ними.
— Отец сейчас не в себе. От тебя зависит, будешь ли ты терпелив с ним.
Стремясь как-то утешить Дика, Бетони повела его на церемонию в Чепсворт-парке. Часть земли, около пятнадцати акров, была выделена мистером Чемпли для празднования подписания перемирия. Над воротами повесили флажки, включили фонтанчики с питьевой водой, из старой каменной голубятни выпустили голубей. Этот парк будет называться «Полигон» и станет местом отдыха для жителей Чепсворта. Сам дом и оставшаяся земля уже были превращены в дом для искалеченных солдат. Единственный сын мистера Чемпли погиб в битве у Полигон Вуда.