— Я говорил тебе раньше: ты слишком доверчива там, где другие люди осторожны, да и мужчины совсем не такие, как ты себе представляешь.
— Тебе это только доставляет удовольствие ты ведь прав, как всегда!
— Нет, не доставляет. Далеко нет. В действительности мне жалко этого парня.
— А мне жалко девушку. Бедняжка!
— На этот счет ты можешь не волноваться — Тилли способна о себе хорошенько позаботиться.
— Хорошо, что может, — сказала Линн.
Том пришел в «Розу и корону» и застал Тилли одну.
— Ты получил мою записку?
— Да, получил. Поэтому я и пришел.
— Эти две недели я так волновалась, чуть с ума не сошла.
— Значит, уже точно знаешь о ребенке? — спросил он. — Ты ходила к врачу?
— Что? Пойти к врачу? Чтобы об этом узнала вся округа?
— Нет, — сказал он. — Полагаю, не нужно.
— Точно, даю слово. Итак, что ты намерен делать?
— Жениться, что же еще? Это единственное решение. Я спрошу Джесса, сможем ли мы жить в старом Пайкхаусе и взять с собой кое-что из мебели.
— Наш собственный дом? — сказала она, просияв. — Ах, Том, разве это не чудесно? Не восхитительно?
— Утром я схожу к священнику. Если поторопиться, мы можем пожениться после Рождества.
— Честное слово, ты слишком спешишь.
— Нечего ходить вокруг да около.
Позже в Коббзе, когда все узнали новость, только Бетони была удивлена. Она отвела Тома в сторону и спросила обо всем.
— Что случилось с Линн Мерсибрайт?
— Ничего. Я женюсь на Тилли.
— Но, Бога ради, почему? Не понимаю.
— У нас будет ребенок, — сказал он. — Он нас подгоняет, как ты бы сказала.
— Вы, мужчины, такие глупцы! — сказала Бетони. — Ввязаться в историю с такой потаскушкой, как Тилли Престон! Я думала, ты умнее.
— Тилли тоже ничего, — сказал он, пожимая плечами. — Не ее вина, что у нее будет ребенок, и о нем мы должны теперь подумать.
Он жил в Пайкхаусе еще мальчиком. Было немного странно оказаться здесь снова с той же самой мебелью, которую им отдали Бет и Джесс, и той же посудой, висевшей в кухне.
— Я жил здесь с бабушкой Изард. Правда, она не была моей настоящей бабкой, но она воспитывала меня с года. Вот ее старое кресло-качалка, и скамеечка для ног, и маленький уэльсский комод.
— Бьюсь об заклад, ты никогда не думал, — сказала Тилли, садясь рядом с ним на скамью, — что приведешь в этот дом невесту и сам устроишь собственное хозяйство.
— Нет, — согласился Том. — Никогда.
— По-моему, нам повезло, что у нас есть свой маленький домик, вдалеке от всех, без вечно сующих нос не в свои дела соседей.
— Думаю, да.
— Я буду стараться изо всех сил, чтобы стать тебе хорошей женой.
— А я постараюсь быть хорошим мужем.
— Я знаю, ты будешь им! Я знаю, знаю.
— Вчера в мастерских я отложил немного дерева, чтобы сделать кроватку для малыша, — сказал он. — Я начну делать ее, как только у меня будет немного свободного времени.
Тилли придвинулась поближе, просунула руку под его рукой и прижалась к нему. Потом положила голову Тому на плечо.
— Люди увидят, что ты делаешь. Знаешь, какие они все сплетники, особенно Сэм Ловедж.
— Они и так узнают рано или поздно. Нельзя держать в секрете то, что будет ребенок.
— Том, — сказала она, вертя пуговицу у него на манжете, — мне нужно тебе сказать кое-что.
— Что такое?
— Я ошиблась насчет ребенка. Пока его нет.
— Ошиблась? — сказал он. — Как ты могла ошибиться, когда прошло так много недель?
— Ты знаешь, о чем я. Я испугалась до смерти! Я думала, ты хочешь бросить меня.
— Не было никакого ребенка! Все было ложью! Это ты хочешь мне сказать?
— Мне кажется, от этого ничего не меняется. Ведь мы же были любовниками, ну, и мужчин нужно слегка подтолкнуть, чтобы они решились.
Тилли ощутила в нем перемену. Она выпрямилась и посмотрела ему в лицо. То, что она увидела, испугало ее.
— Том, — сказала она сладеньким голоском. — Не смотри на меня так. У меня мурашки по коже бегут. Правда. У меня внутри все похолодело.
Она нежно взяла его за рукав:
— Правда, лучше будет немного пожить самим? А дети скоро пойдут, но ведь мы только раз бываем молодыми. Почему бы не сделать все важное, пока есть возможность?
Том встал и взял шапку. Тень его подпрыгнула, сделавшись громадной. Лицо у него было словно восковое.
— Том, ты куда? — спросила Тилли. — Ты не можешь уйти в ночь после свадьбы! Ты не можешь уйти и оставить меня одну!
Том не ответил. Он уже уходил. Поток холодного воздуха ворвался в комнату, дверь с грохотом захлопнулась, и он ушел. Тилли закрыла лицо руками и стала раскачиваться взад-вперед, тихо всхлипывая. Потом она вытащила платок и вытерла глаза, потому что слезы могли смыть пудру со щек и оставить пятна на свадебном платье.