— Мистер Маддокс, вы меня искали?
— Что вы надеетесь здесь найти?
— А вы боитесь, что мы найдем?
— Вы просто тратите время впустую. Вы не найдете ничего.
— Тогда вам незачем волноваться.
— А кто говорит, что я волнуюсь?
Том повернулся и пошел к дому, очень медленно, считая шаги. Данз пошел и сел на бампер первой машины, и один из констеблей предложил ему сигарету.
— Этот парень и вправду такой слепой, как кажется?
— Вы ужасно подозрительны, Райлендз. Вы почти такой же невыносимый, как и я.
— У вас есть какие-то предчувствия, сэр?
— Ненадежные, так только, — сказал Данз. — Но если он и убил свою женушку, то сам вид того, как мы вывернули тут все наизнанку, должен расколоть его уверенность.
Ближе к концу дня, когда полицейские снова собрались на опушке, они обнаружили, что у них появились зрители: три женщины и мужчина, все уже немолодые, которые пришли из Истери.
— Это правда, что вы нашли могилу тут, в лесу? — спросил старик.
— Нет, неправда, — ответил Данз.
— А что же вы нашли?
— Боюсь, что не смогу ответить ни на какие вопросы.
— Тогда они ничего не нашли, — сказал старик, обращаясь к женщинам. — Я знал, что это всего только лживые байки.
— Кто распространял слухи? — спросил Данз.
— Не я, не я! — сказал старик.
— А у вас есть разрешение искать тут, в лесу? — спросила одна из женщин. — Вы спрашивали у миссис Ланнем?
— Да, — ответил Данз. — У нас есть ордер.
— Что, подписанный королем и канцлером?
— Отойдите, пожалуйста! — сказал констебль. — Мы не можем развернуться, не видите?
Когда первая машина уехала в сторону Хантлипа, на тропинке показалась высокая фигура, идущая из Истери, и вышла на дорогу. Это был преподобный Питер Чанс, священник Истери и Скоута, крупный мужчина с седой шевелюрой. Он помахал машине, чтобы она остановилась.
— Что это значит? — спросил он, наклонившись, чтобы поговорить с Данзом через окошко. — Почему вы преследуете Тома Маддокса? Он сделал что-то не то? Есть ли хоть капля правды в этих диких слухах?
— Наша работа — узнать это, преподобный отец.
— Вы спрашивали парня? Он признает, что убил жену?
— Обычно люди не признаются в таких вещах, пока их не заставят это сделать, — сказал Данз.
— Если он отрицает, то я совершенно уверен, что он говорит правду.
— А если предположить, что нет?
— Тогда Бог его накажет.
— Боюсь, что это не удовлетворит закон.
— В таких делах закон берет на себя слишком много. Один Бог может наказать. «Не убий», — говорится в Писании, и не может быть никаких исключений. Даже повешение убийц неправильно.
— Но в этом есть одно преимущество, — сказал Данз. — Это не дает им убить снова.
Он подал констеблю знак трогаться.
Следующий день, суббота, двадцать пятое, был облачным и довольно холодным. Как всегда, Том первым делом вышел на крыльцо, вдыхая воздух. Ветер дул с северо-запада.
— День свадьбы Бетони, — сказал он, — и пахнет дождем.
— Во сколько венчание?
— В два часа. Если прислушаемся, то можем услышать колокола, хотя при таком ветре едва ли.
— Мрачный денек, — сказала Линн, — но может, к полудню прояснится.
В десять часов две машины свернули к старой будке таможни и припарковались на широком травяном пятачке. Линн пошла к воротам и увидела, как полицейские пошли в лес. Их было пятеро: четверо в форме и один в обычной одежде. Инспектора Данза с ними не было.
Линн охватила ненависть. Ей захотелось броситься за ними и побить их. Ей хотелось разбить их веселые физиономии и посмотреть, как они съежатся. Она пожалела, что они с Томом не могут убежать.
— Это они? — спросил он, когда она вошла в дом. — Они дико упертые, когда им в башку стукнет какая-то идея.
— Зачем им нужно было останавливаться прямо напротив? Они могли бы преспокойно остановиться и возле Тайсона.
— Они хотят, чтобы я знал, что они здесь, — пояснил Том. — Они хотят запугать меня и свести с ума.
— Ты не должен позволить им сделать это, — сказала Линн.
— Не волнуйся, я не позволю. Мне только хотелось бы, чтобы это все закончилось.
К одиннадцати часам на дороге собрался народ из Хантлипа, Блегга, Истери и Мидденина. Из Чепсворта приехали двое газетчиков и фотографировали Пайкхаус. Они разговаривали со всеми местными. Эмери Престон приехал с сыновьями, все четверо на мотоцикле с коляской Метью. Так что, когда в половине двенадцатого прибыл Данз, его напугала растущая толпа. Он повернулся к Пенфолду: