- Николас… Приторможу, пока не поздно? – буркает он, резко нажимая на тормоза.
Машину бросает к обочине.
- Что? Почему? – отрывается от разговора мой похититель, но водитель уже распахивает дверцу, выволакивая меня наружу.
Едва свежий и холодный воздух касается моего тела, как дрожь принимается яростно колотить. Сгибаюсь пополам от слабости и головокружения в руках мужчины, и меня выворачивает выпитым перед заседанием кофе. Пытаюсь отдышаться, как чувствую, что меня выпрямляют, как размякшую куклу, не предпринимающую попыток воспротивиться.
- Что с ней? – грубо, но не зло спрашивает похититель, придерживая мое лицо, но обращаясь явно к водителю.
- Аффект. Она ж не морпех, Ник. Вспомнит и поймет, а сейчас за нее говорит испуг. Девчонка же совсем… - снисходительно заключает, пригибая рукой мою голову и усаживая меня обратно на заднее сиденье. – Лучше? – внимательно смотрит на меня.
Киваю. Я ни черта не поняла, но запомнила, что чего-то явно не вкуриваю или должна вспомнить, осознать… и мое состояние имеет к этому прямое отношение. Когда-то меня уже выбило из колеи всерьез, но сейчас ведь все не так? Со мной больше такого не случится, и никакой бандит по имени Николас не сможет причинить мне прежнюю боль… Поджав колени, я прижимаюсь лицом к мягкому подголовнику сиденья, тут же погружаясь в болезненную дремоту. Больше не тошнит, но усталость и слабость наваливаются многотонным грузом. Снится мама-Оля, мои успешные вступительные экзамены, моя первая практика в фирме… Если отмотать лет пять назад, то счастливее меня, пожалуй, не было на свете! Круглая отличница, мне удалось поступить на бесплатное отделение одного из лучших вузов столицы, и перед моими наивными серыми глазками был распахнут целый мир! Я искренне верила в главенство закона, в человеческую порядочность и в то, что со мной обязательно случится только хорошее.
Какое-то время пытаюсь удерживать равновесие, подчиняясь движениям авто, но вскоре шевеление моего тела прекращается. Вытянув ноги, я расслабляюсь, позволяя себе перевернуться на бок и подвернуть ладонь под щеку. Удобно. Тепло. Не хочется думать об ужасной работе, что взяла на свою голову. Не могу думать об огромной сумме, заложницей которой я стала в последние месяцы. Ничего не могу, только тихо лежать, давая себе отдых.
Сквозь сон пробивается голос. Знакомый, грубый, он кого-то песочит отборной матершиной, требуя немедленно куда-то приехать. «Я тебе мозги вышибу, Боря! Ты, сука, меня подставил с судом! Не думал, что я живой останусь? И девку мою порешить задумал? А хер тебе, ишак позорный!» Невозможно слушать эту ругань, и я потихоньку шевелю пальцами на ногах и руках, нащупывая вязкое сознание. Постель. Я лежу в постели.
Потираю глаза, приподнимаясь на локте, и тянущая боль в виске тут же возвращает меня в зал судебного заседания. В один миг в памяти выстраиваются события, и я понимаю… почему лежу в чужой постели в безразмерной чужой футболке и на моем виске наклеен лейкопластырь. Только бы не утро! Сколько я вот так валяюсь перед незнакомым мужиком?
- Чее-ерт… - простанываю, проводя ладонью по лицу, изумляясь тому, насколько я лакомый кусок для дерьмовых ситуаций. Ну, как это возможно после всего? В мире что, больше не осталось лузеров? Их истребили как вид, и уделяют мне повышенное внимание?
- Проснулась? Спокойно! – он вытягивает руку вперед, показывая, что не собирается мне угрожать. Правда? Если он меня раздел и оставил в своей постели, то чертовски глупо пугаться мужика, который теперь приближается обнаженный по пояс, с выражением на грубом лице… как у разъяренного быка! У него бывает другое выражение лица? – Десять вечера. – добавляет, читая мой вопрос.
Натягиваю одеяло до подбородка, тут же повалившись обратно на подушку. Голова раскалывается от ноющей боли, а тут еще и натуральное прозрение!
- Вспомнила? Голова не болит?
- Болит.
Усмехнувшись и мотнув головой, мужчина смягчает взгляд своих пронзительных и жестоких глаз.
- Ванная там. Шмотки в пакете. – кивает на стоящий у постели пакет. Обалдевшим взглядом слежу за ним, боясь икнуть без спроса. – Я в кухне.
Ну, стопудово легче от этого! Он поднимается, выпрямляясь, как великан, и едва поведя плечами, быстро шагает прочь, закрывая за собой дверь. Память отмечает, что на широченной спине были еще шрамы, небрежные, розовато-белесые. Нашла, кого разглядывать!