- Хорошо. – вижу, как девчонка пытается подняться с моих коленей, но ее мотает обратно. Непонимающие серые глаза в недоумении осматривают меня, салон, испачканные в грязи руки. Ей хоть восемнадцать есть? Совсем сопливая! Злость вперемежку с безысходностью захлестывают, а девчонка не успокаивается, пытаясь сесть.
- Перезвоню! Я че, говорю не на русском? Руки грязные, башка подбита. Ща приедем, приведешь себя в порядок. – не даю ей дотронуться до свезенного виска и еще больше развезти грязь по лицу и ране. Не по себе мне нянчиться с ней!
- К-куда… приедем? – лопочет, и я чувствую, как ее тоненькая рука дрожит в моем захвате. - Отпустите меня… прошу Вас, пожал…та… - пытается ухватиться за мой рукав. Красивые губки принимаются дрожать, а на глазах образуются слезы…
Не особо я привычный к женскому нытью, больше бесит, но от вида этой просящей физиономии меня ведет. И злит, и жалко, и совсем нет времени жевать сопли с ней вместе. Какого черта она теперь собирается соскочить?
- Ты че, шальная? Успокойся. Никто тебя не тронет! – отпускаю ее руки. – Сиди спокойно, раз взялась работать. Бабки они такие, с неба не падают! – рявкаю, жалея об этом.
- Меня ждут сегодня… - всхлипывает, роняя на испачканное лицо два ручейка.
- Да похер, веришь? Похер на твоего мужика. Смс напиши ему. – отвечаю зло, а самому неприятно, как так реагирую. Ей нечем ответить, ни физически, никак. На глупую соску в поисках легкого бабла не похожа от слова совсем, и от того неприятно. Аркашка обещал юриста, а у меня под боком совсем зеленая девчонка в слезах, будто я ее трахать собрался, а той страшно!
Да и Пашка с нее глаз не сводит. Останавливается и вытаскивает, пока я треплюсь по мобильнику. Беднягу выворачивает, и Паша бросает мне укоризненный взгляд. Да, понял уже…
У подъезда нас встречает Аркадий, явно не ожидавший, что мы прибудем нынешним составом.
- Как она?
- Сотрясение, возможно. Люди Неверского хотели сбить, прямо посреди улицы! – отвечаю, стоя в лифте с девчонкой на руках. Она тихо прильнула ко мне и спит. – Напомни, как звать…
- Алина… Миронова Алина Владимировна. Двадцать пять годков. – Аркаша как-то странно смотрит на меня, не видел еще в таком амплуа, черт подери, спасителя-героя!
- Ты обещал юриста. – говорю, подвешивая в воздухе вопрос и с возрастом, и с внешним видом.
- Так, юрист. Красный диплом ФИНа, дипломная практика в банкротстве. – кивает на спящую девчонку. – Опыт именно арбитраж. Долг у нее приличный за квартиру, поэтому будет смело ковыряться с нашими делами и не агукать. – добавляет свой главный аргумент, благодаря которому выбрал для моего стремного дела именно ее. – Пролезть в арбитражники, видимо, денег нет на страховой взнос.
- Ясно. – отрезаю, направляясь по коридору к квартире. Паша открывает входную дверь с чипа, и я устремляюсь в спальню. Становится очевидным, что пока я не развяжусь хотя бы с Неверским, с девчонки глаз не спустить. Пристрелят.
Безъэмоционально стягиваю с нее вещи, чтобы уложить под одеяло, но тут понимаю, что испугается, проснувшись голой. Напяливаю свою футболку кое-как и оставляю белье. Она ей как ночнушка старушечья. Пускай дрыхнет, понадобится еще. Шагаю прочь, хотя в память врезается ее обнаженное тело. Скольких бы женщин я не припомнил в своей жизни, но с этой явно что-то не так. Ничем не примечательное тело, но какая-то она вся… слабая, беззащитная, словно и правда, не двадцать с лишним, а все восемнадцать.
- Ну, что? Сторожить ее теперь? – упираю руки в бока, ожидая комментариев Аркадия.
- Я предполагал, но и не важно это. Ради дела ведь можно? Ты пока здесь, пусть сидит во второй комнате да документы печатает. Шмотки закажи ей да холодильник забей. – отмахивается. – Тебе надо принять решение по пакету акций. Сейчас закрутится, мама не горюй. И тебя и ее надо стеречь, как ту белку с орехами.
- Какую еще херову белку? – рычу, злясь на ненужные эпитеты Аркашки. Вечно он дурь городит, даром что словоплет!
- Белка песенки поет, да орешки все грызет! Пушкин. Сказка о царе Салтане, дружище! – издевательски лыбится, чувствуя свое превосходство.