Так и похер! Удачно лыбится тот, кто успевает отвалить на лазурный берег, господа!
- Готовь на продажу, но выставляй несколькими лотами. Посмотрим, как Боря закрутится, - задумчиво выдаю, щелкая кофемашиной.
Шмотки и ужин заказаны еще в машине. На это мне и без Аркаши ума хватило. Оглядываю себя, и на груди вижу пятна крови. Это девчонки. Висок разбила. Чертыхаясь про себя снова, лезу в холодильник. Прошарив дверцы, перехожу к выдвижным ящикам и натыкаюсь на аптечку. Лейкопластырь только большой, кромсаю ножом и иду наклеивать девчонке. Надеюсь, не будет претензий, что не сердечком?
Промокнув влажной салфеткой грязь на лице, стараюсь не разбудить ее. И почему Паша заметил, что она не «морпех?» Почему мне это в голову не пришло? Очерствели мои мозги за годы жизни на севере. Редко там таких повстречаешь, беспомощных и слабых. А на месторождениях их и вовсе не бывает, разве залетные какие, судимости «подотрут» и катят, счастье искать да деньгу заколачивать. Вздыхаю, поднимаясь с постели. Не хотелось бы мне надолго задерживаться в столице…
В кармане нервно дрожит мобильник. Отхожу к окну, подальше от девчонки. Легок на помине!
«Я тебе мозги вышибу, Боря! Ты, сука, меня подставил с судом! Не думал, что я живой останусь? И девку мою порешить задумал? А хер тебе, ишак позорный! – не скуплюсь на слова, стараясь говорить тише. – Я тебе в пику весь пакет распущу по штуке, чтоб ты, как золушка долбанная, собирал. Ну, ежели надо, конечно! А то ж армянам отдам по себестоимости и гоняй потом волосатого по злобе!»
Мой собеседник в той же манере возражает, стуча себя пяткой в грудь, что про суд впервые слышит. Не верю, ясен-красен кто хозяин на этой территории, это не мои пенаты. Обернувшись, вижу, как Алина привстает на локте, устало потирая глаза. Сбрасываю вызов, не желая продолжать бесплотные потуги налаживания отношений. Конкурент – он и в Африке конкурент, не будем мы друг друга щадить и пытаться понять!
Как на ладони все ее вопросы. Крутит головой растерянно и глазищами своими хлопает огромными, буравя меня оробело. Да, я бы тоже струхнул, проснувшись в чужой постели с разбитым виском…
– Вспомнила? – подхожу не резко, усаживаясь рядом. - Десять вечера. – вижу, что хочет спросить.
Она валится обратно на подушку, зарываясь в одеяло. Глаза влажные и черт знает, что творится у нее в голове! Такая жалость к ней просыпается, обнять бы за плечи, успокоить, и в то же время я вижу, кем она меня считает. Чужак, бандит, поднявшийся на бабках, а она бедная столичная отличница-принцесска, рвалась всю жизнь, чтобы быть первой…
- Голова не болит? – спрашиваю на автомате.
- Болит.
- Ванная там. Шмотки в пакете. – киваю на стоящий у постели пакет. - Я в кухне.
Поднимаюсь и направляю к двери. Голодный желудок поднывает, напоминая, что даже такая молоденькая цыпочка заслуживает внимания строго после ужина. Да и девица эта тоже голодная. И тут меня ею совесть подкалывает!
- Давай быстрее! – злюсь на себя и не вовремя появившиеся нотки заботы в голосе.
Пока готовлю себе кофе, привозят заказ из ресторана. Готовые тарелки с вкусной горячей едой – идеальное дополнение к холостяцкому быту. Давно отвык решать вопросы с продуктами, равно как и с жильем. Эту квартиру в небоскребе снял Аркадий на время судебных разбирательств. Вообще, не плохо, и столица как на ладони, но все же многолюдно. После жизни на северных просторах видеть столько людей чертовски не привычно.
Отвлекают меня тихие босые шаги. Явилась, значит. В шмотках, что велики на пару размеров и с заплетенной косой на плече, она выглядит совсем не так, как днем. Растрепанная, с пластырем на виске. Усаживается за стойку, поглядывая на меня недоверчиво. Чувствую обнаженной спиной, что сверлит насквозь.
- Знаю, что выгляжу плохо. Выкладывайте, что я должна знать и что говорить. Надеюсь, хоть немного Вы напряжетесь, чтобы меня до окончательного решения суда не пристрелили? – слезливо выходит, и разворачиваясь к ней, ожидаемо, вижу слезы.
Тихие и предательские, она предпочла бы их скрыть, но глаза блестят, и красивые губки подрагивают. Собирается стереть прозрачные капельки ладонями, но я зачем-то их перехватываю.
- Уже, а еще, - мои руки сами отпускают ее и тянутся к лицу. Пальцы касаются прозрачных капель, и словно впитывают их. Готов поклясться, что знаю их на вкус! Соль… – Решение суда должно быть верным, детка. Твой красный диплом меня вдохновляет.