– Боже, – слез с коня Алекс, оглядывая всё вокруг. – Где они?
– Тихо, я что-то слышу, – предупредил его Крис и встал рядом. – Здесь кто-то есть, – указал он на алтарь.
– Здесь, – прохрипел в последних силах выползающий в кровоточащих ранах Густав.
– Друг!!! – кинулись к нему взволнованные друзья и поддержали.
– Мы победим, – еле произнёс тот, лёжа в их объятиях, и из его рта потекла красная струя крови...
– Крепись, – просил Крис, но чувствовал беспомощность и приближение нежеланной гибели.
– Генрих... за... ними, – отрывисто пытался говорить Густав в муках от ран. – Спешите.
Расслабившись, словно испустил последний вздох, Густав закрыл глаза. Молчаливые от горя друзья бережно опустили его к холоду каменного пола и застыли в неподвижности...
101
Вернувшись в родной дворец, освобождённый своими сторонниками, Филипп с громом прошёл в его двери. Он схватил по пути первого, кто попался, узнал, где была в данный момент его супруга, и помчался туда,... к детским покоям...
Там так и рыдали напуганные две подруги-матери. Сжимаясь от холода страха, что гулял в их телах и душах, они сидели у пустых кроватей детей.
– Ты всё знала, ведьма, – молниеносно схватив Викторию за шею, Филипп прижал её к стене.
– Пусти!!! – с криком накинулась Кэтрин, но его сильный локоть оттолкнул на пол.
Отпустив задыхающуюся Викторию, Филипп повернулся в насмешке к своей дорогой супруге:
– Да, милая, – схватил он её за волосы и потащил через пустые коридоры к спальням. – Лучше с тобой разберусь пока...
Только там он отпустил Кэтрин на миг на свободу, отшвырнув на постель.
– Ты свои страхи забыла, – рычал он, яростно взирая в испуганные глаза. – Я своё слово сдержал. Ты больше не увидишь своего сыночка, а родишь мне моего!
– Никогда, – выдала с ненавистью Кэтрин, терпя боль и страх.
Услышав такое смелое заявление, Филипп мог лишь больше озвереть, что и вышло. Он со всей мочи ударил её по лицу. По щеке от царапины из-за его перстня тут же потекла кровь. Упав на подушки, Кэтрин снова взглянула с презрением в ответ и тут же приподнялась.
Она смотрела на озверевшего мужа, но приняла гордый вид и произнесла:
– Я никогда тебе не принадлежала и не буду... И сына я найду.
– В могиле ты его найдёшь, дура! И тебя... убью! – набросился он на неё с гневом и в криках принялся избивать... беспощадно,... яростно,... желая уничтожить через великие муки...
– Никогда!!! – визжала Кэтрин сквозь боль.
– Ведьма, – прохрипел Филипп.
Он продолжал избивать одной рукой, пока другой расстёгивал штаны и задирал её подол. Он быстро и грубо утолил свою животную страсть, насладившись криками и болью супруги, которая не могла противостоять, а должна была его принимать...
Простонав от наслаждения на пике, Филипп застегнулся и, снова ударив Кэтрин, взглянувшую с презрением, обеими руками вдавил её за шею в постель, стараясь задушить:
– Гадина... Мерзавка... Змея... Теперь сдохни... Сдохни...
Кэтрин скоро теряла силы бороться, теряла воздух. Она тянула руки, чтобы за что-нибудь уцепиться, но сознание плыло. В глазах темнело и всё куда-то исчезало. В считаные секунды руки вдруг опустились на волны одеяла, когда в тот же момент налетевшей силой примчавшийся Алекс отбросил Филиппа на пол.
Битва, напоминавшая беспощадную борьбу хищников за жизнь и смерть, завязалась между ними. Прибежавшие верные офицеры и братья Сурви тут же выхватили Филиппа из рук Алекса. Скорее поднявшись и видя умчавшихся противников, Алекс бросился к распластанной на постели возлюбленной.
– Милая,... родная, нет! – плакал он, судорожно поглаживая застывшее лицо любимой женщины.
Видя, что она не откликается, Алекс стал трясти, ощупывать пульс, только бы показалась надежда, что она жива...
– Где он?! – воскликнул вбежавший Крис и застыл на месте. – Что с ней?
– Не забирайте её от меня, – вымолвил Алекс в исчезнувшем голосе, и вытер уголок её кровоточащих губ.
– Нет, – скорее Крис коснулся руки пострадавшей, в глубоком молчании стараясь почувствовать биение пульса. – Жива... Друг, она будет жить! – успокоил он.
– Ангел мой, очнись, – прижал к себе милую Алекс, снова встряхнув.