Видя, что Кэтрин кратко выдохнула, стала покашливать, приходить в себя и открывать глаза, Крис тихо вышел из спальни.
– Любимая, – прошептал Алекс, поглаживая её лицо.
Их взгляды встретились, полные боли,... полные страдания за все годы. Ничего уже говорить не хотелось, кроме как вернуть счастье и покой... Но будет ли?...
– Где мой малыш? – хрипло раздался голос Кэтрин, и Алекс опустил её лежать удобнее в постели.
Он уходил, оставляя её в руках прибежавшей Греты, а напоследок, у порога, добавил:
– Дети вернутся все живыми, клянусь...
102
Бессонные дни тянулись в ожидании. Все во дворце будто попрятались, пока не прибыл в карете с гербом маркизов Сурви сам Генрих. Доложив о приезде и вызвав Кэтрин с Викторией в тронный зал, он ждал там, пока те, полные тревоги, не примчались...
– Ваше Величество,... Виктория, – поклонился он, уже довольным взглядом внося в души надежды. – Прошу успокоиться, поскольку ваши дети живы и в сохранности уже здесь. Я забрал их из замка Сурви. Алекс и Крис остались ждать. Мы не знаем, сколько там людей...
Услышав новости, молодые матери в сию же минуту кинулись в детские покои. Там уже в убранных чистых кроватках, отдыхали их уставшие родные дети. Матери обнимали и расцеловывали их, исследуя взволнованными руками на сохранность тел, где наудачу было ни царапины, ни ушиба...
– Генрих, – прослезилась от счастья Кэтрин, прижимая в груди любимого своего мальчика, и взглянула на вошедшего к ним довольного Генриха. – Благодарим вас.
Он в трепете радостной души молчал и вышел в коридор, ожидая там...
– Расскажите мне всё подробнее, – когда сын уже уснул, вышла к нему Кэтрин. – Слишком долгими были ожидания эти дни. Что происходит?
– Да, Ваше Величество, – кивнул тот.
Он стоял у тёмного в ночи окна, но лицо сияло таким теплом и светом, что, казалось, чёрная полоса жизни закончилась:
– Я вернулся к месту, где мы держали его. Он был освобождён налётом своей армии... Но и наши люди были недалеко уже. Когда я приехал, Алекс и Крис были там. Густав сильно ранен.
– Боже, – ахнула Кэтрин. – Мне жаль, Генрих, правда,... жаль.
– Мы отвезли его в госпиталь недалеко, и отправились к замку Сурви. Мы знали, что те непременно прибудут туда, и что, возможно, дети тоже там. Детей освободить удалось. Наша армия, наши друзья остались там, чтобы добраться до Филиппа, и теперь я должен вернуться к ним, – поцеловал Генрих её руку.
– Разумеется, спешите, – кивнула с сопереживанием Кэтрин.
Он ушёл, заметив, как она погрузилась в задумчивость, не приносящую радости. Что-то тревожило её... Что-то, что ему пока было непонятно, но могло помешать некоторым ощутить вскоре полноценное счастье...
Дворец вновь опустел, и все ждали.
Сорвавшись с места и рванув всеми силами к замку, друзья со сторонниками в нападении расчищали путь к прятавшемуся где-то там Филиппу. Нервничавшая его душа и растерянные мысли не могли помочь сосредоточиться. Он боялся, что его свергнут, или,... может,... убьют. Он проклинал, что Алекс жив, что Крис борется за трон, а вокруг нет, почти уже нет, сторонников.
Филипп слышал нападение на замок из кабинета. Паника внутри него заставила всё же выйти в коридор, пока ещё одинокий. Он первым решением бросился по ступеням к верхней башне в надежде скрыться на крыше. Но спешившие следом вскоре нагнали, остановившись перед ним, безоружным и напуганным до полусмерти...
– Что застыли? – усмехнулся Филипп и встряхнул развивающимися на ветру локонами.
– Война закончилась, – выдал Алекс и откинул шпагу в сторону.
Зверские взгляды друзей на полного презрения соперника застыли, словно готовится нападение. Только,... как молния с неба в землю,... Филипп бросился вниз с криком:
– Нет!!!
Ошарашенные подобным исходом и перепуганные Крис с Алексом кинулись к краю крыши, откуда еле виднелось распластанное у входа в замок тело погибшего короля... От бессилия стоять Крис опустился на колени и зарыдал, глядя в ночное небо, которое было полно нежности мерцающих звёзд...
Тишина... Покой... Тревога... Что-то сжимало душу каждого... Что-то мешало....
Медленная дорога назад продолжалась скоро в сопровождении томной луны, уходящей куда-то вдаль, прочь с великого неба, как молодой павший король от жизни, мучащей и держащей в страхе многих вокруг, и его самого.