– Ты не займёшь престол, пока он жив. А избавиться от него тебе не удастся. Ты первый подозреваемый на его исчезновение, если такое и есть, – выдал Алекс.
– Твоя проблема, не верь, – развёл руками Филипп. – Моему братцу будет легко отказаться от престола... Дабы спасти его незаконнорождённую собачонку и бабу, которые сейчас вдруг при Кэтрин, – смеялся он. – Вы все думали я не узнаю этого, но бабу его я вспомнил! Ну, а Кэт, как оказалось, моя наречённая! Всё равно, как ни пытались скрыть и изменить, она моя!... Теперь ты и мой братец в моих руках, и я закончу эту войну.
Филипп одарил соперника враждебным взглядом и, достав из кармана своего расшитого камзола перстень, швырнул его к ногам Алекса:
– Возвращаю то, что нам уже не нужно! Кэтрин сама сняла и выкинула в окно. Я же решил, тебе будет приятнее получить его назад перед смертью.
Душа Алекса наполнилась болью. Он уставился на кольцо, так ему знакомое... Правда ли всё, или нет... Сознание плыло, и мыслить ясно было теперь труднее. Довольный враг немедленно ушёл, а дверь вновь заперли...
–Кэтрин, – зажмурился со всей имеющейся силой Алекс.
Он поднялся. Цепи его издали звук, заставляющий душу сжиматься от ощущения несвободы и вечного несчастья... Взяв перстень в руку, Алекс стал в него вглядываться:
– Нет, не верю... Нет, за что?... Нет...
Понимаю, меня нету.
Я хочу быть, словно ветер,
Разнести слова по свету,
Что я жив, но меня нету,
Не могу быть там же, где ты.
Видно, песни наши спеты.
Ты забыла мои письма.
Наше счастье только снится.
Те слова, что мы писали,
Разные ветра умчали.
Шепчет нам теперь трава,
Что то были лишь слова.
Я шепчу святой Мадонне:
«Помоги вернуться к дому.
Помоги жизнь не оставить.
Не найти сил прокричать мне,
Что я жив, но меня нету,
Не могу быть там же, где ты».
Не прошло и двух недель,
Как в судьбу вошла метель:
Быстро ты уже с другим.
Отдаёшь ему мечты,
Отдаёшься, словно вещь ты,
Увядаешь, как цветы.
Не поможет мне Мадонна.
Моя боль во мне бездонна.
Мои крики, плач и стоны
Каменные прячут годы.
Темнота со мною плачет.
Холод мои ночи вяжет.
Помоги же мне, Мадонна,
Помоги вернуться к дому,
Помоги найти слова мне,
Чтобы правдой оказались,
Чтобы в прошлом не остались,
Дай надежду мне хоть малость...
35
Филипп вышел из камеры в узкий коридор. Он облегчённо вздохнул и, поднявшись по винтовой лестнице, прошёл в томно освещённое свечами помещение, напоминающее о существовании здесь когда-то церковного прихода...
– Вот и мой брат, – радостно всплеснул руками он и предстал перед сидящим и привязанным цепями к столбу Крисом.
– А я и не удивлён, – усмехнулся тот в ответ. – Я так и знал, что ты рано или поздно появишься.
– Я тоже, – кивнул счастливый Филипп.
– И Алекс здесь, верно? – улыбался Крис.
– А где же ему быть пока? – пожал плечами брат. – Считает свои последние минуты! Всё уже!
– Чего ты хочешь добиться, я знаю. Но зачем ты губишь из-за этого непричастных людей? – спросил Крис серьёзнее.
– Они причастны, а такие мне не нужны, – пояснил Филипп. – Тем более те, кто много знает. Это будет вредно, когда я буду у власти.
Крис с ухмылкой отвёл взгляд:
– А чем тебе помешал Генрих?
– Попытался помешать, – улыбнулся тот. – Лез много, куда не следовало. Я его сдал его же английским врагам. Ему хорошо должно было быть далее. Жаль, не знаю... Кстати, мы на территории Англии, если ты не понял ещё! Я даже рад, что король сослал меня именно сюда провести эти месяцы. Я не терял время зря!
– Какой же ты подлец, – выдал Крис, но его брат смахнул платочком пыль со скамьи возле и присел туда:
– Дорогой мой, мы выросли, и теперь ты стоишь на моём пути... Брат названный... Не удивляйся... Однажды наша дорогая матушка в секретной беседе проговорилась одной даме о том, что я сын короля, но не ты, и как я понял потом, мать моя погибла. Я законный наследник! Я хотел избавиться от тебя, но ты сам себе подставил ловушку. Лучше бы я и не придумал!