Оставленная в очередной раз одна после утех супруга с её телом, Кэтрин забилась в угол своей величественной спальни. Она устала от слёз, от мук души и мыслей, что жизнь теперь продолжается только из-за сына... Иначе бы давно распрощалась с нею, позволив душе улететь к тем, по кому тосковала...
Повторяющимся ходом шли день за днём... Сына Кэтрин окрестили, дав имя Филиппа, а не Алекс, как она его называла с рождения. Кэтрин так и приходилось скрываться под маской равнодушия. Взгляды жалости, сопереживания, сожаления... Друзья были рядом, но никто не мог помочь ни в чём...
– Крис, милый, не могу так долго без тебя, – шептала Виктория, когда после райского наслаждения вновь быть вместе, отдыхала в объятиях любимого на диване их тайного будуара.
Только вечерами им удавалось навещать друг друга, чтобы любить и открыто общаться...
– Знаешь, Вики,... мы все только играем, а на самом же деле я женат на тебе, – улыбался довольный Крис.
– Но это знаем только мы, да тот священник, что обвенчал нас во время войны. Мне всё равно плохо от того, что ты с ней, – признавалась Виктория.
– Я не с ней, – возразил Кис. – Не волнуйся,... она с другим счастлива, – поцеловал он её и прислушался. – Это для людей она мне жена...
Казалось, за дверью был какой-то шорох и будто пол скрипнул под ногами, но снова всё стихло...
– Нас слышали? – прошептала с тревогой Виктория.
– Надеюсь, нет, – еле слышно молвил милый. – Ты возвращайся-ка к Кэт... Ей пока труднее всех.
– Ты прав, – согласилась Виктория и стала одеваться. – Она стала подумывать просить цыганку передать какой-то порошок, чтоб не осознавать близость с супругом, когда он будет приходить. Да и чай специальный употреблять хочет, чтоб не родить.
– Не знаю, хорошо ли всё это. Не сгубила бы себя. Мальца сиротой оставит, – вздохнул тоже собирающийся Крис. – Но понимаю... Кстати, нашему адвокату удалось нечто, – помогая любимой застёгивать платье, шептал он. – Алекс просил меня, чтоб его замок и всё, что нажил, переписали на Кэт в случае его гибели. Король тогда ещё бумаги те подписал, как оказалось. Теперь всё принадлежит Кэтрин. Только никто о том пока не знает, как и она сама. Собираюсь ей обо всём сказать. Может, это как-то поддержит.
– Не думаю, – переживала Виктория и тяжело вздохнула. – Ей любимого рядом надо, а не его состояние...
43
Ведущая вниз лестница освещалась факелами проходящих по ней нескольких мужчин в чёрном...
– Далеко — это хорошо, – молвил Филипп в ухмылке, следуя за двумя спутниками.
Раскрыв нужную дверь в еле освещённую каморку, Филипп был пропущен вперёд.
– Ваша милость, – пал внезапно к его ногам взъерошенный старик в изодранном наряде священника.
– Пошёл от меня, подлец! – крикнул сразу тот, пнув его. – Не смей ко мне прикасаться!
– Я венчал, не зная, кто это! – оправдывался священник в рыданиях. – Помилуйте, я же сам сообщил!
– Лжец, подлый... Мы тебя искали и допрашивали довольно долго, – скривился в лице Филипп. – Я идиотом выгляжу?! Возможно, они тебе даже платили за венчание, урод?! Ты думаешь, я буду тебе платить?!
– Нет, что вы, Ваша милость! – испугался тот.
– Я не трачу денег зря, – усмехнулся принц и щёлкнул пальцами двум своим спутникам. – За работу!
Священник задёргался, ползая у его ног в ужасе от понимания приближения жестокой участи:
– Нет, нет, пощадите, милость!
– Я не твоя милость, не смей меня принижать, сброд! – полный злобы выдал Филипп.
– Мне не надо денег! – кричал в панике священник, но Филипп снова пнул его:
– Я это знаю, не волнуйся. Потому у тебя их не будет... Теперь ты будешь и молчать...
Он резко отвернулся. Быстрыми шагами пошёл Филипп прочь, не желая слышать доносившиеся крики старого священника, в считаные минуты лишившегося способности далее вести беседы в своей жизни... Язык его был вырван, а сам он — брошен и оставлен...
44
Медленными шагами, погружённый в свои мысли, Крис приближался к покоям брата. Он не успел дойти, как его тревожный взгляд встретился с показавшимся Филиппом. Тот выходил из покоев супруги, поправляя на себе одежду, и, завидев Криса, сразу заулыбался: