– И ещё о слухах, с вашего разрешения, – замялся тут Генрих, получив утвердительный кивок головы собеседника продолжать. – При дворе шепчутся, что Филипп бесплоден будто. Ни одна из его фавориток... Ни одна не родила... Не говоря уже о Кэтрин.
– Я этого не знаю, – растерянно развёл руками Крис. – Но, если так, то верно. Хотя, что касается Кэтрин, она пьёт какие-то порошки втайне, чтобы не рожать.
– Теперь ясно, почему тогда он ничего не делает Филиппу младшему,... единственному наследнику, – закивал задумчиво Генрих, но замолчал, так как вошёл вернувшийся Алекс:
– Филипп младший? Я что-то слышал... О чём речь?
Алекс улыбался друзьям, видя, что те растерянно переглянулись и не знали ответа. В том случае он решил сесть возле них в свободное кресло и, внимательно поглядывая то на одного, то на другого, ожидать объяснений.
– Не надо тайн между нами. Я жду! – сказал он.
– Алекс, – улыбнулся Крис. – Мы говорили о сыне Кэтрин... Филиппе.
– Понял... И кто ему что сделал или не сделал? – улыбался Алекс, пытаясь скрыть подступающее волнение.
– Понимаешь, – продолжал Крис в беспокойстве далее и усмехнулся. – Малыш весь в мать... Хрупкий, ранимый мальчик. Ему сложно с подобным отцом. Да и здоровьем слаб.
– Жаль малыша, – опустил глаза Алекс во внутренней обиде. – Ну и что?
– Филипп строг с ним, гонит от себя, ругает, кричит, замахивается. Правда, не бьёт, – продолжал Крис, следя за настороженным другом. – Если не хочешь, не будем об этом?
– Нет-нет, почему? Я должен... Мне надо знать, чтобы быть готовым к возвращению, – замялся тот. – Если буду знать всё, буду спокойнее.
– Вот, именно, – вздохнул тогда Крис. – Малыш находится в постоянном нервном напряжении. Оттого часто и заболевает.
– Ясно, – вскочил Алекс и замахал, будто передумывая продолжать эту тему беседы. – Всё! Идём! Ещё много вестей впереди!
Он умчался скорее от них и потом старался расслабиться во время длительного, казалось, ужина в воцарившемся в тревоге молчании. Побыстрее насытившись и улыбнувшись друзьям, Алекс бросился в свои покои. Резко взбесившись в крике с болью разрывающейся души, он принялся швырять и бить всё, что попадалось под руки...
55
«Различные душистые травы положить в бочонок и залить их соком из винограда. Бродящее вино само выбьет травы втулкой. Так получается очень вкусное и ароматное вино. Для подобного надо по 8 г стручкового перца и кубебы, 100 г корицы, 75 г гвоздики, 15 г корня полыни, по 10 г мускатного ореха и имбиря.
Специи крупно истолочь и положить в мешочек.
Опустить этот мешочек в бочонок.
В него налить виноградный сок.
Дать всему перебродить и осесть.
Перед употреблением полученное вино следует процедить», - прочитала Кэтрин с записки на столе у вин, когда закрылась в каминном зале.
Там тёплый огонь камина хоть как-то согревал и дарил свет лишь ей. В горькой хмели после очередного бокала чудодейственного вина Кэтрин села у дивана к полу. Её слёзы вновь катились по щекам. Бокал в задрожавшей руке наклонился, и из него потекла тонкая струя, словно кровь из раны...
– Зачем ты меня оставил одну? – плакала Кэтрин. – Ты ведь здесь,... я верю... Помнишь, как ты погиб, меня стали преследовать одни беды... Анечку, мою кузину, мою подругу-фрейлину, выдали замуж и запретили часто появляться во дворце. Хоть с мужем ей повезло... Серж любит и любим... Она скоро родит ему второго малыша. Да, – кивала Кэтрин. – Анна на сносях. Я просила её не приезжать пока, что всё без изменений. Ты знаешь, – улыбалась она. – Мы переписываемся же... А Вики, видел? У неё тоже было всё сложно с Крисом... Ой, – закрыла Кэтрин скорее рот рукой и оглянулась на закрытую дверь. – Всё равно всё слышат здесь, – засмеялась она.
Сделав ещё несколько глотков напитка, Кэтрин снова расслабилась и устремила взгляд на потолок:
– Теперь я снова во дворце... Мне приставили фрейлин, видел?... Думают, король умрёт, Филипп займёт трон, а я стану королевой, – засмеялась она. – Помнишь, нам цыганка гадала? Она оказалась права! Ты сгорел в огне казни, а я стану королевой! Вот не верили мы ей... А теперь я замужем за ним... Да, да... Любимый супруг. Я стала его, а тебя... Предала... Так просто, сама не думала, что так поступлю, что случится всё так... Предала...
Выдержав паузу, Кэтрин стала снова серьёзной, а слёзы с новой силой потекли по щекам. Она смотрела на высокий потолок, словно там, где-то высоко, где-то в зоне невидимого есть дорогая душа... Всё слышит, видит... Эта душа — здесь... Но никто не откликался на зов. Никто не приходил и когда вокруг уже стало темнеть из-за наступления вечера.