– Твои глаза, губы, нос,... всё лицо, весь ты, – шептала Кэтрин. – Твои скулы,... походка,... голос, – плакала она. – Не скрывайся.
– Вы милее всех женщин, каких я только знал, – игриво улыбался Алекс. – И в ночь перед коронацией... сами пришли ко мне. Мне нравится ваша игра.
– Алекс, – упрямо молвила Кэтрин.
– Нет. Грегор... Не путайте имён, прошу. Я люблю, когда называют моё имя, – прижал он её к закрытым дверям.
– Это не твоё имя, – шептала через слёзы Кэтрин.
– Да, у меня много имён, – согласился он и горячо стал целовать её губы.
С возрастающей страстью вцепились они друг в друга, но... В наступившем прозрении, виконт вдруг выставил Кэтрин в темноту коридора, резко захлопнув перед лицом дверь.
– Нет! – воскликнула она против, отчаянно стуча к нему в дверь. – Алекс...
– Молчи, – неслышно перебрал губами тот.
Спрятав в себе обиду и боль, Алекс поправил парик. Он взглянул на явившегося позади Густава, и тот прошептал:
– У меня послание от Криса.
– Я не могу, – усмехнулся Алекс, отшвырнув парик на постель. – Что завтра?
– Ничего, – развёл руками Густав. – Ничего нельзя... Надо пока ждать. Мало нас!
– А как же планы? – шептал в тревоге Алекс.
– Ничего не меняется, – улыбнулся Густав и похлопал его по плечу. – Всё получится! У нас нет времени сейчас его свергнуть. Крис отлучён от двора. Союзников пока недостаточно. Мы шлём всем письма, тайно встречаемся. Совет его не примет вот так вот... Нам нужны ещё союзники. Но не переживай. Делай, что задумано. Всё ещё сладится.
– Да, если Кэтрин не будет кричать моё имя на каждом шагу, – кивал Алекс в неуверенности. – Сейчас я думал, я пропал.
– Я знаю, проследил... Андре обещал с этим справиться. Надеемся, что по окончании всего она поймёт.
– Неважно, – усмехнулся Алекс. – Я сразу уеду.
– Не спеши с планами. Кто знает, как там обернётся, – попробовал поддержать Густав, но Алекс ухмыльнулся:
– Не надо. Я всё обдумал. Лучше буду путешествовать... Прошлого не вернёшься после всего. Столько предательства... Нет.
65
Торжественная королевская процессия остановилась у великого храма. С волнением все гости и собравшиеся на улице жители столицы наблюдали за обрядом грациозной коронации: за тем, как вступает в свои права новый правитель, а что от него ждать — скрывалось в душах каждого...
Ликующий на улицах народ веселился день и ночь. Мчась к угощениям на площади всей гурьбой, люди давили друг друга. Появились жертвы, но силам стражников порядка толпу удалось усмирить.
Народ продолжал веселиться. Никто не думал о плохом или хорошем. Счастливый же Филипп, как только бал в его честь был закончен со взмахом его властной руки, уединился в своих королевских покоях с дорогой супругой.
Кэтрин вновь попыталась перечить и противиться его желаниям, но... с уже привычными угрозами Филипп вновь побеждал,... вновь обнажал... Его руки наслаждались каждым прикосновением к её нагому телу, снова поддающемуся. Он будто пожирал и глазами, и поцелуями, снова и снова сливаясь с ней воедино. Он долго мучил её своей неугомонной страстью и каждый раз, когда видел вдруг покатившуюся по щеке слезу, бил беспощадно по лицу...
– А теперь,... пошла прочь к себе, – высказал он, наконец-то вдоволь ею насладившись, и остался лежать на постели, наблюдая, как она, обернувшись в одно из покрывал, скрывалась за соседнюю дверь.
Кэтрин, еле волоча ноги, вернулась к себе,... в свою одинокую спальню.... Она долго ещё сидела в кресле у окна и смотрела в светлеющее небо. И лишь слёзы покидали полные разочарования глаза, а душа заставляла отойти к кровати.
Кэтрин откинула одеяло. Её взгляд застыл на лежавшей там свежей розе. Это была одна из тех роз, что расцветали на кустах королевского парка. Как это было похоже на то время, когда она была счастлива с любимым:
– Боже, – взволнованно молвила она, а рука осторожно потянулась к цветку, не решаясь прикоснуться, будто тот исчезнет как мираж.