Но решившись Кэтрин прижала бутон к груди. Дыхание участилось... Сердце билось сильнее...
– Играешь ли ты? – вопрошала она и оглянулась.
Она плакала, не смея догадываться, откуда взялся этот цветок здесь. Она снова была с розой, как когда-то была с такой же от возлюбленного, и... бушующая в вопросах душа не унималась, как и рыдание...
66
Прекратив играть мелодию на клавесине в одиноком музыкальном зале, взгляд Алекса невольно застыл на неожиданно появившейся Кэтрин. Она встала у окна с бокалом, полным вина, и молча гордо смотрела в ответ...
– Ваше..., Вы, – заикался еле слышно Алекс, осторожно к ней приблизившись.
– О, виконт, – язвительно улыбнулась та. – Я в диванной услышала до боли знакомую мелодию... И брат не переубедил меня в моих догадках.
Алекс, пытаясь скрываться под маской виконта, безуспешно противился волшебной ауре и всё ещё живущей любви к ней. Он ласково смотрел в нежные глаза, в которых видно было ожидание и желание его возвращения, и прошептал:
Коль сладко зреть тебя душою
Сияющих душ в тишине!
Совокупленные тобою,
Едину точку зрят оне;
Их каждый в жизни шаг измерен,
Как звездный путь, - тих, строен, верен.
Единогласный их собор
Невинность падшу восставляет;
О ней их сердце воздыхает,
О ней слезится нежный взор.
– Вы... Это же из произведения Боброва Семёна Сергеевича, – узнала строки Кэтрин.
– Да, и я... Мне жаль вашу боль, – высказал вдруг в надменности Алекс. – А Бобров... Я его понимаю и восхищаюсь мистическим творчеством. Он до крайностей преувеличивает, любит прятать слова под маски. Мне его посоветовал мой друг из России. Познакомился с ним в Англии. Прекрасный человек!
– Вам по душе эта игра? – усмехнулась Кэтрин. – Эта роза в моей постели. Эти песни. Голос... Подобная схожесть — не случайность!
– Ваше Величество, простите мне, – улыбнулся он. – Но вы опьянели.
– Это ты, Алекс. Я помню поцелуи... Не обманешь, – выдала еле слышно в горести обиды Кэтрин, но он от её общества вмиг удалился во всё ещё, на его удачу, тихие коридоры.
Проходя мимо одной из дверей, он быстро достал из кармана записку, просунул её в щель и скорее отправился дальше. Вышедшая оттуда Виктория бросилась следом, и там, за углом, он уже стоял, оглянувшись с удивлением, будто не ожидал её видеть.
– Виконт, – дрожащим голосом произнесла Виктория. – Мне, простите, кто-то положил под дверь письмо... Вы не видели никого здесь?
– Нет, сударыня, не видел, – усмехнулся в ответ он и медленно пошёл дальше.
Она осталась глядеть ему вслед. Мысли мешались, не давали покоя: «Нет... Он не писал это и не передавал... Боже, кто он?... Кэтрин права, он похож. Но зачем, почему тогда столь жестокий обман, предательство? Ведь если бы это был он, Алекс, Крис бы ему всё уже давно сказал... И Андре... И Вантала, ведь Кэтрин просила Ванталу...»
67
Прогуливаясь в королевском парке, Алекс остановился в стороне. Он наблюдал за Кэтрин, вновь стоящей у розовых кустов, как в прошлом. Она стояла там, спиной к нему, и вдыхала аромат цветов, а душа у обоих плакала об ушедшем счастье...
Медленно, незаметно для неё, Алекс подошёл. Он смотрел, как она вновь нежно разглядывает эти белые розы, еле касаясь их пальчиками. Он осторожно сорвал розу с соседнего такого же куста и, встав в поклоне, протянул с глубоким взглядом, встретившимся с её удивлённым:
«Боже,... всё, как тогда,» – помнила Кэтрин, разглядывая его лицо. Она осторожно взяла розу и не сводила глаз с молчаливого «виконта», который в нежности голоса вдруг спросил:
– Вы любите цветы?
Глаза Кэтрин ещё больше расширились от удивления. Тот же вопрос. Та же ситуация, как тогда. Он смотрел в глаза и ждал ответа, но она молча отвела взгляд в сторону и тяжело задышала: «Нет... Не он... Господи,» – думала она, а он отправился далее в медленную прогулку по парку, где вскоре присоединилась и наблюдавшая за ними до этого баронесса.
Он остановился прямо перед ней, пока Кэтрин продолжала смотреть, и поцеловал руку.