Алекс вновь прошёл по следам Кэтрин и встал рядом с нею на мосту, любуясь, как и она, очередным каналом Венеции.
– Хм, – усмехнулась Кэтрин на его слова, поддерживая речь на итальянском. – Хватит.
– Любовь, милая, цветок, – перечислял тот игриво.
– Да, конечно,... бабник, – скривила улыбку Кэтрин.
– А ты? – усмехнулся он шутливо.
– А я дура, – резко ответила Кэтрин и отвела взгляд.
– Актриса, – поправил Алекс нежно. – Волшебница, любимая, иди сюда, – осторожно взял он её за руки и прижал к себе в желании обнять.
– Нет, – оттолкнулась Кэтрин.
– Да, я люблю тебя! – не выпуская её рук, опустился он на колени. – Я горю в любви от тебя!
– Прекрати! Оставь меня в покое теперь. Развлеклись, и будет.
– Я люблю тебя, – не унимался Алекс, сдавшись под маской своим чувствам и любуясь милыми чертами всё ещё возлюбленной. – Это не по моей вине... Мне никто не нужен, кроме тебя!
– Сказка, – усмехнулась в недоверии Кэтрин и уставилась в искренность его глаз, что заставило испугаться.
Она думала, он не знает, кто она, и пугало, что он очарован ею, другой:
– Кто ты на самом деле?
– Алексио, – подмигнул тот и поднялся. – Я люблю тебя,... всем сердцем.
– Алексио? – оказалась она в мгновение в плену его поцелуев.
Их губы жарко слились друг с другом, передавая весь огонь любящих сердец и унося тревоги и сомнения. Прижимающиеся друг к другу любовники страстью горели и уходили в узкий угол темнеющей в вечере улицы...
– Нет! – внезапно воскликнула Кэтрин, так и говоря на итальянском, и уставилась на непонимающего случившегося Алекса:
– Что случилось?
«Нет,» – замотала она в ужасе головой и молчала, углубившись в свои тревожные раздумья. – «Нет,... он же не со мной. О боже! Он с другой. Он же не знает, кто я и... О нет! Я так не смогу жить», – прослезилась Кэтрин.
– Печаль? – нежно спросил он, не смея раскрыться, затаив в себе страх, что прощения ему не будет. – Я возвращаюсь домой, поехали со мной? Я свободный и буду жить для тебя!
– Нет, – решительно отказывала Кэтрин, изо всех сил сдерживая подступающее желание раскрыться. – Мне надо идти! Меня завтра здесь не будет!
– Схожу по тебе с ума, – крепкими объятиями с поцелуями шептал ей в нежелании отпускать Алекс. – Я вернусь, верь мне! Я не оставлю тебя!
– Нет, – шептала в обиде она, но всё равно подчинялась и отвечала на поцелуи любимого, а по щекам текли слёзы, сливающиеся с каплями начавшегося дождя.
Не вынося больше боли в душе и сомнений, Кэтрин сорвалась с места. Она умчалась прочь...
– Гордость сильнее... Но вернусь ли я после всего этого? – вслед вымолвил Алекс на родном языке и остался один под тихо плачущим небом.
Алекс был счастлив, что венецианская сказка взбудоражила и позволила забыть желание отомстить. Он понимал уже давно, что любит Кэтрин по-прежнему, что уже не сможет избавиться от этого чувства, как бы история жизни ни повернулась.
Много вопросов мучило его, многого он не понимал, как и то, как Кэтрин всё ещё может так любить его, погибшего, как она смеет так отдавать чувства и себя каждому, кто похож на бывшего любимого...
Он не понимал, но старался всё отбросить пока от себя и насладиться хотя бы этим шансом на короткую сказку, как и у его дорогих друзей, за которых он искренне был счастлив, и о которых теперь думал, пока возвращался медленно в комнату гостиницы.
Ему и в голову не приходило, что за его спиной друзья вынуждены из-за опасений скрывать от него какую-либо правду...
78
– Жаркие лучи рассвета уж коснулись земли, – нежно молвила Грета пробуждающейся молодой королеве, недавно вернувшейся из путешествия в Венеции.
– Грета, – потянулась Кэтрин и открыла глаза.
– Сегодня прибудет Его Величество, – продолжала та, раздвигая шторы, и солнечные лучи тут же осветили спальню.
– Жаль, он молод и полон жизни... Неси кольца, одеть надо для него. Не носить бы их...
– Что вы, – встревожилась та.
– Не бойся, – усмехнулась Кэтрин и села на краю постели. – Уж весь дворец шепчется о том. Но пусть.
– Их Величество будет недоволен, что вы не носите его колец, – шептала Грета.
– Его здесь не было с его дружками довольно долго. Лучше бы и не возвращались, поселились бы в той Венеции, – усмехнулась Кэтрин. – Всех бы их не видеть... Где мой сын?
– Наш маленький принц сегодня, как назло, очень расстроен, – помогала Грета ей одеваться. – Игрушка повредилась.
– Господи, он так любит её... Скорее, зови девиц! – торопилась одеться Кэтрин и, как только примчавшиеся служанки помогли нарядится, бросилась к детским покоям.
– Малыш мой, – кинулась она к плачущему на полу в окружении нянек сыну.