Оставив всё-таки увлечённую мыслями и беспокойством сестру, которая демонстративно повернулась к нему спиной и не хотела больше говорить, Андре медленно вернулся во дворец. Он вошёл в свою спальню и осторожным шагом приблизился к смотревшей в окно возлюбленной.
– Ой, – вздрогнула она от приятного прикосновения к её плечам.
– Ксения, – ласково произнёс Андре и, устроившись в кресло возле, посадил её к себе на колени. – Я так скучаю по тебе... Дом мой огромен и пуст. Поедем ко мне? Не могу я здесь быть. Давит на меня этот дворец.
– Я не верю тебе, – улыбнулась та, невольно соприкасаясь с ним лбами. – Да и ты знаешь о моём отце.
– И что? – сглотнул он в волнении, но продолжил. – Истинная любовь не может говорить, потому что истинное чувство выражается скорее делом, чем словами... Он поверит мне.
– Теперь играешь словами Шекспира? Ты хочешь быть похожим на Алекса? – недовольно высказала Ксения.
– Не суди, – спокойно сказал Андре, виновато опустив глаза. – Ради спасения без жертв.
– Я понимаю, но зачем мучения бедняжке, заливающей невинное чадо вином в сомнениях о его отце? – прослезилась вдруг Ксения.
– Что ты говоришь, я не пойму? – насторожился тот и получил пояснение:
– Сестра твоя уже какой месяц носит младенца под сердцем... Думает, что ошиблась в его отце. И пьёт, пьёт...
– Господи, радость-то какая! – счастливый от новости крепко обнял возлюбленную Андре. – Я немедленно сообщу ему, и мы придумаем далее!
– Всё неправильно! Что значит, придумаем?! Откройтесь, и всё! Зачем вы обманом занялись? Всё уже бессмысленно! – возмутилась Ксения, но Андре и не вникал в слова, пытаясь отдать всё в руки судьбы и самих любящих, чтобы каким-либо своим решением, или шагом не спугнуть,... не повредить пока удачно складывающийся ход событий...
81
Кэтрин снова приоткрыла дверь в слабоосвещённую спальню «виконта». Он сидел у письменного стола, опрокинувшись на спинку кресла, и, казалось, будто дремал...
«Господи, он спит...», – застыла на месте Кэтрин и уставилась на него, осторожно приближаясь. Её взгляд плыл вслед за рукой, тянувшейся к его парику, но медленно раскрывшиеся глаза проснувшегося взглянули.
– Я вам нравлюсь, – игриво вымолвил он, погладив бережно в руках деревянную маленькую лошадку, в которой Кэтрин тут же признала любимую игрушку сына.
– Что вы делаете с вещью моего сына?! – воскликнула Кэтрин и выпрямилась в гордости. – Наследника престола, принца Филиппа младшего!
– Захотелось поиграть, – усмехнулся тот.
– Ещё не наигрались?! – возмутилась Кэтрин, а Алекс заметил:
– Нежность роз вашего наряда мешает выглядеть злой, – улыбнулся он и, поднявшись, протянул игрушку. – Выкрал починить и починил. Не положено принцу пускать слёзы.
– Как ты так можешь, Алекс? – тихо молвила она и забрала лошадку. – Это же ты.
– Простите мне, – серьёзно шепнул исчезающим голосом он и добавил на итальянском. – Я буду жить для тебя.
– Чудовище, – усмехнулась Кэтрин. – Не обманывай меня, скажи! Это подло, если ты скрываешься... Не прощу никогда!
– Потеря времени, – ответил он с сожалением и для неё, и для себя. – Но мне лестна ваша симпатия.
– Я никогда не прощу обмана, прошу запомнить это, – произнесла она и резко добавила. – И не смейте впредь красть вещи моего сына и наследника престола!
– Прошу простить, – кивнул подчинённо тот, скрыв за насмешкой боль будто разбивающегося сердца. – Но вы сами являетесь ко мне! Я рад этой игре, и благодарен этому... Алексу.
«Боже,... это не ты... Другой», – призналась себе, тяжело дыша, Кэтрин. Она покинула покои показавшегося ей противным виконта. Она скрылась в коридорах и поскорее закрылась в своей комнате, подчиняясь вновь рыданию...
– Прости,... не смогу уже вернуться, – еле слышно произнёс Алекс и прислонился к щели чуть открытой её спальни. – Уже потому, что так подло с тобой поступил...
– Эй, – внезапно заставил вздрогнуть чей-то шёпот рядом.
– Андре, – прохрипел на появившегося он. – Что ты здесь делаешь?! Не договаривались!
– Вот как ты подглядываешь всегда, – хихикнул довольный Андре и дружеской рукой похлопал по плечу. – Срочное дело... Идём, пока Филипп у себя с бумагами. Я подложил ему новое угрожающее письмо. После событий в Венеции он сам не свой. Всё получается, – шептал он еле слышно.
– Знаешь точно, что он там? – насторожился Алекс. – Он прочитал?
– Я только что подглядел, и да,... на лице был испуг. Он не понимает пока, кто шлёт странные угрозы и кто убивал его сторонников в Венеции, – так и шептал на ухо Андре, чтоб никто, кроме них, не слышал.