Он со всей мощью швырнул его в окно, заставив свечи немедленно потухнуть, стекло разбиться, разлетаясь осколками по комнате, а слугу отскочить в сторону от взбешённого короля, чья судьба встала на край обрыва.
– Ты, – ткнул Филипп ему в грудь пальцем. – Позаботься о казни охранников, что не выполнили приказа!
– Да, Ваше Величество, – кивал в страхе тот.
– И ещё, – стиснул зубы он. – Привести ко мне маркизов Сурви.
– Да, Ваше,... – недоговорил слуга, как Филипп на него прикрикнул:
– Скорее!!!
Филипп отошёл к разбитому окну, где ветер принялся обдувать его горячее от гнева лицо. Он не замечал даже умчавшейся ради своего спасения фаворитки. Волновало лишь одно...
– Сбежал?... Но у вас ничего не выйдет... Я король...
Филипп набрал больше свежего воздуха и закричал через разбитое стекло к небу:
– Я король!!!
97
– Алекс? Друзья! – выбежал встревоженный внезапным приездом товарищей Крис, пока он находился в доме волнующегося и поддерживающего их «дедушки».
Оставив коней на привязях конюшни, все молча последовали в дом и устроились у греющего камина. Алекс долго смотрел на огонь и повернулся лицом к застывшему в ожиданиях другу:
– Крис...
– Ал, – насторожился тот.
– Всё сорвалось, – сел Алекс в соседнее кресло и старался пальцами зажимать всё равно вытекающие из глаз слёзы.
– Алекс раскрыт, – молвил остающийся стоять возле своего брата Густав.
– Хорошо, что по плану мне надо было уже быть в пределах королевского леса, так Густав меня сразу нашёл. Мы вызволили Алекса из темницы, куда Филипп его запрятал до утренней казни, – добавил Генрих.
– Я его чуть не убил, гада, – Алекс поднял глаза на Криса. – Прости.
– И вы уехали, – понимал тот.
– Мы вернёмся, – усмехнулся Генрих. – Наши сторонники уже собираются, я послал помощника предупредить.
– Надеюсь, Филипп ничего никому не сделает, – беспокоился Крис.
– Он сейчас будет занят поисками Алекса, – усмехнулся Густав и расслабленно вздохнул. – Надо позаботиться пока о чае... А там, в путь!
– Сейчас будет! – воскликнул наблюдавший за происходящим тревожный дед и поспешил в сторону кухни.
– Она была в моей камере, – продолжил Алекс. – Я её оттолкнул... Я не могу к ней прикоснуться. Я сомневаюсь в нас, в ней... Эта служба не для меня. Я не смог. Всё время прошло зря.
– Ал, – сел перед ним Крис и похлопал по коленям. – Ты слеп, это точно. Она твоя, поверь. Прости нас, что скрывали правду всё это время. Я хотел открыться, но убеждения вокруг...
– Я ненавижу жизнь, – закрыл глаза будто не слушающий его друг и смолк на весь вечер, о чём бы ни были беседы.
Строя планы захвата молодого короля, друзья часто одаривали сожалеющими взглядами дремавшего в кресле Алекса. Тем не менее, план был готов, а время не ждало...
Собравшись с духом и разбудив усталого друга, они вчетвером отправились в путь к стенам предчувствовавшего перемены дворца. Там Филипп не находил себе места всю ночь. Он раздал срочные указания и ждал. Он знал, что грядут перемены, боялся начала бунта и возвращения брата на престол. Филипп так же знал, что и совет был недоволен его давлением и желанием править самому.
Все эти переживания не давали ему ни уснуть, ни совершать действий, пока ворвавшаяся королева-мать не воскликнула в его полные гордости глаза:
– Ваше Величество, позвольте матерям видеть своих детей, а нянькам заботиться! Дети не могут находиться одни в комнатах! Подобное недопустимо!
– А кто вам сказал, что они там,... матушка? – усмехнулся он.
– Матушка?! – сглотнула она, слыша впервые такое к себе обращение из его уст. - Что вы сделали? Где дети? Вы сошли с ума?
– В этом безумии виноваты вы и ваш покойный супруг, – молвил Филипп на полном серьёзе.
– Что за выдумки? Кто вселил в вас эту бесчеловечность? – с обидой сказала королева-мать. – Дети не виноваты! Верните их!
– Разрешите, – язвительно хихикнул он. – А в чём был виноват ребёнком я, что был зачат грехом, да ещё и ублюдком?!
– Вы бредите, – теряя голос, произнесла она. – Что за вздор?!
– Не лгите уж на закате жизни, – указал он. – Я слышал всё в нужное время в нужном месте и рос, тая в себе эту тайну да не понимая, почему я, истинный наследник, не получаю права наследия, когда ваш идиот получил на то право, оным не являясь! Вы ещё и меня еле терпели в своём обществе!
– Нет, Филипп, – отрицала королева-мать и от бессилия стоять села в кресло, что было ближе.