Снова огонь страсти и бесконечной любви... Крепкой любви... Верной, безудержной и вечной... Тела, души, оба в объятиях друг друга вновь торжествовали, празднуя воссоединение и возвращение к тому, что было так жестоко отнято...
99
Вновь одна в своей комнате Виктория сидела в кресле. Её мысли стали мучить и о том, что к детям не пропускают, и об ужасных ласках Филиппа в одну из жестоких ночей к ней...
– Боже... Как я смогу? – не веря в себя, шепнула она, как уже вновь ворвался к ней счастливый возлюбленный.
– Вот ты где, – улыбнулся он, припав к её ногам. – Как ты прошла? Почему не вернулась ко мне в коридор?
– Крис, – поднялась она в растерянности. – Уходи.
– Теперь всё будет прекрасно, – шепнул он и захватил в объятия.
– Нет, прости, – молвила та в тревоге. – Уходи.
– Что случилось? – начал он волноваться и усмехнулся. – Странные вы, женщины.
– Мы не будем вместе всё равно, – твёрдо выдала Виктория.
– Нет?! Правда?! – удивился с насмешкой от обиды Крис. – Что произошло за эти минуты? Что ты говоришь?... Я без тебя никуда!
– Уходи, – открыла она ему дверь и замолчала.
– Вики, – нахмурился Крис, но видел, что ответ не придёт, а время не ждёт. – Что ж... Мне пора. Но я вернусь, что бы ты там ни придумала, – вздохнул он и умчался, сам захлопнув за собою дверь.
– Ты с ума сошёл?! Где ходишь?! – пробуждая Криса от внутреннего сна, прозвучал голос Генриха, появившегося рядом.
– О нет, – показалась его улыбка. – Я нет,... я готов. Готов.
– Наконец-то, – вздохнул Генрих и оглянулся. – Мы с Густавом позаботились об охране. Убрали их... Наши сторонники вот-вот прибудут. Большинство встало на нашу сторону.
Рванув с места, они примчались к покоям Филиппа, около которых средь двух тел стражников выхаживал нервный Густав.
– Наконец-то, – прошептал он. – Сюда вот-вот явятся! Скорее!
– Вперёд! – воскликнул Крис и распахнул дверь в спальню Филиппа.
Они вбежали туда и застыли от сидевшего на краю постели слугу. Ухмылка на его лице им уже о многом сказала...
– Браво, господа! – захлопал в ладони тот и гордо поднялся под шум окруживших их офицеров, которые вышли со всех сторон.
Выхватив шпаги, тройка друзей приготовилась сразиться.
– Вы думали, умнее короля, – усмехнулся слуга Филиппа, и с его словами воцарилась тишина, под которую офицерские руки, вытащив оружия, нацелились на троих выпрямившихся перед ними в гордости противников.
– Сильно не вооружены, – усмехнулся Крис.
– Этого достаточно, чтобы избавиться от врагов, которые так близко, – съязвил слуга. – К тому же война... Дефицит в мужской силе. Немногие здесь, увы.
Крис гордо ждал действий охраны со своими спутниками, но глаза подчиняющихся власти офицеров дрожали. Руки с орудиями повернулись в сторону опешившего разворотом событий слуги.
Безразличные,... ненавидящие молодого короля они выпустили пули из своих орудий, холодно отняв жизнь прислужника. Расстрелянное его тело пало, как и все офицеры преклонили колена у ног застывшего в шоке Криса.
– Ваше Высочество, – начал говорить один из них. – Король в покоях супруги.
Крис смотрел на склонённые перед ним головы и молчал.
Услышав о том, где находится в данный момент главный враг, Генрих и Густав умчались немедленно туда.
– Молчать, – теряя голос, произнёс Крис и исчез вслед за друзьями, забрав пистолет у одного из поднявшихся офицеров, и те, в поддержку, с теми же чувствами грядущего иного будущего, помчались следом для подмоги.
Надеясь на удачу, силы своих сторонников и служивых ребят армии, которые не имеют права предавать королевского слова служить верой и правдой королю, Филипп явился в спальню супруги. Он остановился на миг на пороге, уставившись на обнимающихся в страстных поцелуях в постели любовников, и засмеялся через боль души:
– Прекрасно!
Взгляд Алекса исподлобья горел явным презрением к уставившемуся взаимно ненавистнику.
– Браво! Виконт Делани! – смеялся Филипп и выхватил свою шпагу.
– Нет, – взмолилась в страхе Кэтрин, когда Филипп приставил конец своего оружия к шее Алекса.
– Ты молчи, шлюха. Ты уже расплатилась за всё и теперь родишь мне настоящего наследника, – сквозь зубы прорычал ей обезумевший в злобе супруг. – Всех в твоё ложе уложу, но ты родишь, как я захочу! Я говорил тебе, Алекс, что у меня хорошие уши и глаза. Я был готов к встрече, – обратился Филипп вновь к спокойному Алексу, но удар взметнувшегося позади пистолета оглушил, заставив упасть в бесчувствии на пол.