Ловкие руки Генриха и Густава вытащили Филиппа в коридор.
– Нам пора, спеши, – улыбнулся Крис с победой и исчез следом.
– Нам пора, – повторил Алекс, бросившись целовать губы возлюбленной.
– Да,... любимый, – ловила она его трепетный и взволнованный взгляд. – Ты вернись.
– Обязательно, родная, – прильнул он вновь к её губам. – Мы будем вместе навсегда!
Он нежно провёл ладонью по её щеке и, вдохнув аромат шёлковых волос, быстро убежал за друзьями.
– Господи, помоги, – взмолилась Кэтрин и, сорвавшись с места, помчалась к детским покоям, чтобы быть вместе с сыном и ждать окончания тяжёлых событий.
У дверей больше не было охраны, а сама дверь была чуточку приоткрыта. С камнем на душе от пугающего предчувствия Кэтрин и прибывшая следом Виктория остановились. Вокруг царила подозрительная тишина...
Кэтрин держалась о стену, скользя рукою по ней ко входу, словно чувствовала неладное и не смела делать иных движений. Только подруги ступили на порог, оба материнских взгляда окаменели в ужасе... На стенах, полу и пустых кроватках детей виднелись полосы крови...
Ноги Кэтрин подкосились. Выпустившая неистовый крик горя подруга подхватила её на руки, не давая упасть, и с рыданием от беды опустилась с нею на пол...
100
Мрачно в одиночестве возвышалась в стороне от маленького городка заброшенная церковь. Её разбитые стены так и стояли с прошлой войны. Выбитые окна в пустой зал пропускали холодный ветер, что будто не покидал это место, где к уцелевшему алтарю был привязан молодой король. Он получил пощёчину сильной рукой брата и стал приходить в себя.
Вглядываясь в чьи-то тени, разжигающие свечи, Филипп уже ясно рассмотрел Генриха и Густава. Медленно продолжая путешествовать взглядом, он понимал, что в плену. Он заглатывал опасение своего проигрыша. Только собирая силы уверенной в своей правоте души, Филипп усмехнулся:
– Хм,... вы думаете, что на этом война закончилась?
– Да, закончилась, – спокойно вышел перед ним Крис.
– Вы ничего не получите! Трон – мой и даже все ваши женщины – мои! – засмеялся нервно Филипп.
Подошедший Алекс уже было кинулся на него, как рука Криса крепко ухватила за предплечье.
– Держи его! – расхохотался пуще Филипп. – Твоя-то, Виктория, отдалась мне добровольно!
Убрав руки от застывшего друга, Крис уставился на него. Алекс ничего не говорил. Его стиснутые в злобе и обиде зубы скрипнули, а глаза закрылись.
– Алекс? – спросил его взволновавшийся Крис.
– Прости, – еле слышно произнёс тот. – Не смог я... Не знал вовремя...
– Нет, – вырвалось словно из расколовшегося сердца Криса, и он встал на какое-то время ко всем спиной, затаив в себе всю боль, что чернотой наплыла,... затмила глаза...
Ненависть Алекса вскипала. Он взирал на надменного Филиппа, который и не пытался вырваться из верёвок.
– Врёшь, гад, – наконец-то, выдал Крис и встал перед братом.
– Что ты так думал долго? – усмехнулся Филипп.
– Готовлюсь совершить убийство, – сообщил Крис. – Поверь,... в планах не было тебя и тронуть. Лишь не допустить к власти. Иначе бы, тебя уже давно не было в живых.
– Вы не выиграете ни во власти, ни с девками, – продолжил спокойно тот. – Убьёшь меня, и ничего не получишь всё равно. Даже своих отпрысков вы все потеряли! Ха!
Переглянувшиеся Алекс и Крис одарили его взмахом кулаков, после чего вмиг умчались верхом на отдыхающих снаружи конях.
– Да, – ухмыльнулся им вслед Филипп и взглянул на оставшихся стоять у дверей Генриха с Густавом. – Предатели. Интриганы. Ищейки.
Но молчание тех продолжалось, пока друзья удалялись верхом всё дальше и дальше... Проезжая по тропам леса, Крис и Алекс вскоре услышали иных всадников. Резко притормозив и вглядевшись, они переглянулись.
– Чёрт, там голов десять с этими Сурви, – заметил Алекс.
– Выследили, гады, – высказал в ярости Крис, и они немедленно бросились вдогонку тех.
Заметившие их всадники разделились. Часть из них, развернувшись, помчалась навстречу Крису и Алексу в тут же начавшуюся битву верхом на шпагах. Остальные продолжали путь к церкви.
После долгого, но удачного сражения, Алекс улыбнулся другу. Они оставили раненых или быстро уничтоженных противников, отправившись вдогонку другим. Въехав в церковь прямо на конях, перед их глазам предстала пустота и тишина. Никакого духа, ни живого, ни мёртвого... Лишь некоторые обрывки одежд и следы крови...