– Спасибо за заботу.
– Не за что. – Жюльетта на минуту задержалась, глядя на Катрин. – Послушайте меня. Если все же поедете, то не думайте о них хорошо. Наносите удар первой, и тогда они, может быть, оставят вас в покое.
Катрин покачала головой.
– Видите? – Жюльетта взывала к Жан-Марку. – Это невозможно. – И она повернулась уйти.
– Жюльетта!
Девушка бросила взгляд на Жан-Марка.
– Вы не собираетесь попрощаться с нами? – мягко спросил он.
– Я не люблю прощаться. – Глаза Жюльетты подозрительно блестели. – Я уже сказала все, что хотела.
В следующую минуту она уже бежала к домику королевы.
Жан-Марк проследил, пока девушка не скрылась из виду, затем они снова тронулись в путь.
– Она несчастна здесь, – сказала Катрин. Жан-Марк остановился.
– Она вам так сказала?
– Нет. – Катрин колебалась. – Но у нее странные представления о своей матери и здешних людях. По-видимому, жизнь в этом огромном дворце очень непонятная. – Широкий лоб Катрин прорезала морщинка. – И эта ужасная Маргарита плохо с ней обращается.
Выражение лица Жан-Марка стало жестким.
– Да, плохо. Вы привязались к этой девушке?
Катрин заморгала, смахивая слезы.
– О да! Я никогда не встречала никого похожего на Жюльетту. Хотела бы снова ее увидеть. Она не признается, но ей очень одиноко здесь. Вы не могли бы ей как-то помочь, Жан-Марк?
– Возможно. – Приняв решение, он беспечно улыбнулся. Видит бог, он сделал все возможное, чтобы девушка оказалась вне его досягаемости. Но судьба так настойчиво стучится в его дверь. Несколько минут они шли в молчании, а потом Жан-Марк неожиданно спросил:
– Скажи, Филипп, ты ведь привез из Вазаро не один флакончик духов?
Спустя три дня Жан-Марк Андреас направил послание королеве, прося ее величество о новой аудиенции в тот же день. Когда он покинул августейшее присутствие, то на столе рядом с креслом Марии-Антуанетты остался еще один изумительной красоты серебряный флакон с великолепным сапфиром, служившим пробкой. Драгоценный камень удивительно подходил к цвету сияющих голубых глаз ее величества.
На следующий день королева сообщила Жюльетте де Клеман, что ее отправляют в аббатство Де-ла-Рен для получения образования, подобающего дочери дворянки, находящейся на службе у королевы Франции.
Спустя восемь месяцев после прибытия Жюльетты де Клеман в аббатство Де-ла-Рен уличный мальчишка принес Жан-Марку в его резиденцию на Королевской площади в Париже неумело запакованную посылку. К подарку не прилагалось никакого послания, но, когда Жан-Марк развернул пакет, его лицо осветилось веселой улыбкой.
Это была картина, изображавшая Танцующий ветер.
Катрин!
Это должна быть Катрин!
Вверх по холму к северным воротам аббатства прогрохотал экипаж. Вороные с усилием втянули его наверх. Ноздри лошадей трепетали, дыхание закручивалось в струйки пара, плясавшие в воздухе снежинки таяли, не успев долететь до земли. Фонари на карете были уже зажжены – две солнечные точки, освещавшие сумерки, мягко ложились на только что выпавший снег.
Жюльетта поплотнее завернулась в серый плащ и вышла из-под нависавшей над ней аркады. От долгого стояния здесь у нее замерзли ноги, застыли руки. Но теперь многочасовая вахта окончилась: они с Катрин скоро будут вне досягаемости пронизывающего до костей ветра. Жюльетта направилась во двор, и ее тут же поглотил крутящийся снежный вихрь, влажные снежинки холодили щеки, запутывались в темных кудрях.
Карета прогрохотала в открытые ворота, копыта лошадей мягко били по покрытым снегом булыжникам.
Это действительно была Катрин!
Жюльетта узнала закутанных в плащи лакея и кучера – это они приезжали три недели назад за Катрин, чтобы отвезти ее в парижскую резиденцию Жан-Марка на празднование Рождества.
Жюльетта поспешила вперед, скользя по обледенелым булыжникам. Схватившись за ручку дверцы экипажа прежде, чем лакей успел спрыгнуть с подножки, девушка распахнула ее настежь.
– Ты опоздала. Ты же говорила, что приедешь к полудню. Неужели сестры не научили тебя… – Она замолкла на полуслове, увидев второго пассажира.
Напротив Катрин сидел Жан-Марк Андреас. Жюльетта не видела его два года с того дня в Версале.
– Добрый вечер, Жюльетта. – Жан-Марк улыбнулся и кивнул. – Как прекрасно, что вы нас встречаете! – Он отстегнул покрывавшую колени бурую медвежью полость и извлек Катрин из окутывавших ее мехов. – Или мне пристало обращаться к вам теперь «мадемуазель де Клеман», когда вы стали такой юной дамой?
– Не глупите. Я такая же, какой была два года назад. – Жюльетта оторвала взгляд от Жан-Марка и посмотрела на Катрин. – Ты говорила, что выедешь из Парижа утром.
– У Жан-Марка с утра были дела, а поскольку он хотел переговорить с преподобной матерью, мы не…
– Зачем ему видеться с преподобной матерью? – Жюльетту охватила паника, и ее глаза устремились к Жан-Марку. – Вы ведь не забираете отсюда Катрин?
Жан-Марк всмотрелся в ее лицо.
– А если и так, разве для вас это имело бы значение? Жюльетта опустила глаза.
– Монахини говорят, Катрин – их лучшая ученица. Было бы жаль, если бы она не смогла остаться и научиться у них всему, чему можно.
– А вы разве не примерная ученица?
– Не такая, как Катрин.
– Потому что не стараешься. – Катрин лукаво улыбнулась. – Если бы ты слушала сестер, а не рассматривала их, прикидывая, как лучше их написать, ты бы училась гораздо лучше.
– Я слушаю, – ухмыльнулась Жюльетта. – Иногда. – Она посторонилась, чтобы Жан-Марк мог выйти из экипажа. – Вы забираете ее на Иль-дю-Лион?
– Замок на Иль-дю-Лионе закрыт. После смерти отца я счел неудобным для себя пребывание там. – Жан-Марк помог Катрин сойти с экипажа. – Я теперь провожу большую часть времени в Марселе и Париже.
– Тогда где будет Катрин…
– Он просто дразнит тебя, – быстро сказала Катрин. – Жан-Марк считает, что я должна оставаться в аббатстве, пока мне не сравняется восемнадцать…
Жюльетта почувствовала облегчение.
– Это хорошо. – Она поймала взгляд Жан-Марка на своем лице. – Для Катрин, разумеется.
– Разумеется, – негромким эхом откликнулся Жан-Марк.
– У тебя волосы намокнут. – Жюльетта натянула капюшон плаща на голову Катрин. – Ты ужинала? Сейчас все в зале едят. Ты еще успеешь к ним присоединиться.
– Мы проглотили огромный обед, прежде чем выехать из Парижа, – улыбнулась Катрин. – А почему ты здесь, во дворе? Наверное, писала и снова забыла поесть?
Жюльетта кивнула:
– Я не голодна.
– Если вы были так поглощены живописью, то как оказались во дворе к нашему приезду? – спросил Жан-Марк с насмешливой улыбкой. – Вы, случаем, не дожидались ли Катрин?
– Нет, конечно, нет! – Жюльетта вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на него. – Я не настолько глупа, чтобы болтаться на этом холоде. Я просто проходила мимо и увидела подъезжавший экипаж.
– Как нам посчастливилось! – Жан-Марк подал знак лакею. – Достаньте из экипажа корзину с фруктами. Хотя мадемуазель и не голодна, возможно, позднее она будет в состоянии проглотить яблоко или грушу.
– Возможно. – Жюльетта повернулась к Катрин:
– Прощайся, и пойдем. Здесь для тебя слишком холодно.
Катрин кивнула и робко обратилась к Жан-Марку:
– Вы были так добры, пригласив меня на Рождество, Жан-Марк. Я получила огромное удовольствие.
– Вам легко угодить. В последние несколько лет я был не слишком внимательным опекуном.
– Что вы, вы так заботились обо мне! Я ведь знала, что вы заняты, – засияла нежной улыбкой Катрин. – И я счастлива здесь, в аббатстве.
– Даже если бы все обстояло иначе, сомневаюсь, что вы сказали бы мне об этом. – Жан-Марк принял от лакея большую закрытую соломенную корзину. – Но я уверен, что преподобная мать не пощадит мои чувства. Она разбранит меня за невнимание и честно скажет, насколько вы довольны своим пребыванием здесь.