– Спасибо, Робер. Вы не скажете Мари, что мы готовы ужинать? – И Жан-Марк развернул пакет.
Жюльетта подошла ближе и взглянула на предмет, вынутый им из пакета.
– Что это?
– Похоже на веер.
Это был дешевый бумажный веер вроде тех, что продавала в кафе Нана Сарпелье. Жюльетта раскрыла его. На грубой коричневатой поверхности было изображено кафе с вывеской в виде хитро улыбающейся кошки.
– Она хочет, чтобы мы пришли в кафе. – Глаза Жюльетты возбужденно блестели. – Сообщите Роберу, что мы не будем ужинать дома. Я пойду переоденусь и надену парик.
– Нам необязательно идти туда сегодня.
– Почему бы и нет? – Жюльетта удивленно обернулась к Жан-Марку. – Зачем ждать?
Жан-Марк смотрел на девушку в скорбном изумлении. Всего несколько минут назад она была такой хрупкой и ранимой, какой он ее еще никогда не видел, а сейчас она опять была готова сражаться с титанами.
– Но вы только что утверждали, что голодны.
– Не прикидывайтесь глупым. Мы можем сделать и то, и другое. Этот человек, Раймон, сказал, чтр готовит отличное жаркое из барашка. – И Жюльетта помчалась к себе.
– Вы говорили о двух миллионах ливров. – Нана Сарпелье разложила на столе несколько вееров. – Нам пришлось немало похлопотать, чтобы помочь вам. И деньги нужны до того, как я сообщу вам сведения.
– Это нелепо. Я не могу дать вам деньги, пока не продам… – Жюльетта осеклась, затем продолжала:
– Предмет, о котором вы говорили с королевой. Это и есть цель нашей сделки. Вам придется довериться мне, а я отдам вам деньги потом.
– Довериться?
– Почему бы и нет, раз сама королева мне верит.
Нана Сарпелье серьезно посмотрела на Жюльетту и стала собирать веера со стола.
– Скажите нам, – попросил Жан-Марк. Нана встала и положила их на поднос.
– Имя, – настойчиво сказала Жюльетта. Женщина взялась за поднос.
– Селеста де Клеман. – В следующее мгновение она уже пробиралась между столиками кафе.
Ошеломленная Жюльетта поникла на стуле. Жан-Марк поднес бокал к губам.
– Ваша мать. Интересно. – Он сделал еще глоток вина. – И достойно сожаления.
– Я не думала… – Жюльетта замолчала и поднесла дрожащую руку ко рту. – Зачем ей это делать?
– Красть Танцующий ветер? Полагаю, он представляет собой соблазн почти для любого человека. Ей подвернулась возможность, и она ею воспользовалась.
– Нет, я имела в виду не это, – покачала головой Жюльетта. – Разумеется, она его взяла. Но зачем она осталась в Париже и стала любовницей этого торговца, если у нее была статуэтка?
– Она знала, что не сохранит ее, если кто-то узнает, что она ее украла. В то время Конвенту он был очень нужен.
– Стало быть, Танцующий ветер был у нее в том доме на улице Ришелье?
– По-видимому, да.
– Я… не думаю. Она что-то сказала насчет своих документов… – Жюльетта наморщила лоб, стараясь поточнее припомнить слова матери в ночь бойни. – Она сказала, что бумаги на выезд ее из Парижа потребовали сделки с Маратом. Она сказала: «Эта свинья думает, что я пришлю ему это, но он узнает, что меня не так легко запугать…» – Жюльетта дотронулась до руки Жан-Марка. – Неужели вы не понимаете? Прислать. Не отдать. Она собиралась выслать ему оплату за документы уже из Андорры, а за какую цену можно подкупить Марата?
– За Танцующий ветер. – Жан-Марк наклонился к Жюльетте. – Который она, по всей видимости, не собиралась посылать ему с самого начала. Когда же у нее была возможность вывезти статуэтку из страны?
Жюльетта постаралась сообразить.
– Сестры говорили, что моя мать покидала Париж и ездила домой в Андорру вскоре после того, как королева была вынуждена оставить Версаль. – Жюльетта криво усмехнулась. – Они сказали мне об этом нехотя, думали, что мать бросила меня.
– Но она вернулась в Париж. Почему?
– Она терпеть не может Андорру и считает Париж и Версаль единственными цивилизованными городами в Европе, где бы она могла жить. Возможно, она думала, что время повернет вспять и король снова обретет власть.
– Может быть. В то время многие сочувствовали королевской семье.
– Однако сейчас уже нет. – Жюльетта содрогнулась, вспомнив угрожающе мрачный Тампль. И все же девушка постаралась сосредоточиться. – Мать, должно быть, оставила статуэтку в Андорре – и мигом в Париж. Вернись королева снова к власти, моя мать отдала бы ей статуэтку и была бы осыпана милостями за свою преданность. А если нет, то она, вынув драгоценные камни из статуэтки, продала бы их. Во всех случаях она получила бы то, что хотела. Мать ведь не знала, что ей придется пойти на сделку с Маратом, чтобы спасти свою жизнь.
– Сделка, в которой она постаралась обмануть всех.
Жюльетта устало вздохнула.
– Этого я не понимаю. Она бесчестна, но весьма проницательна. Ей следовало предвидеть, что провести Марата не так-то просто. – Рука девушки, когда она отвела белокурый локон от виска, дрожала.
Жюльетта выглядела измученной и усталой, казалось, она не спала несколько ночей. Под ее глазами залегли темные круги, а сами карие глаза на тонком лице казались не правдоподобно огромными. Ее мать предала королеву – эта мысль жгла Жюльетту стыдом.
Жан-Марк бросил несколько франков на стол и встал.
– Мы уходим.
Жюльетта подняла на него глаза.
– Но мы должны все обсудить. Я не собираюсь сдаваться. Неужели вы не хотите вернуть Танцующий ветер?
– Еще как хочу и намерен это сделать.
Жан-Марк завернул Жюльетту в плащ и повел к двери.
– Тогда нам надо решить, что делать дальше.
– Мы прекрасно можем сделать это завтра.
– Нет, я хочу…
– Жюльетта, – Жан-Марк открыл дверь, – я устал, раздражен и вижу перед собой огромную гору проблем, для которых у меня нет решения. Мы все обсудим утром.
Неожиданно в ее глазах появился блеск.
– Я все время забываю, что вам уже за тридцать. – Девушка пошла вперед к ожидавшему их экипажу. – Можете идти спать, а я буду и в постели планировать, что нам делать дальше.
– Благодарю вас. – Жан-Марк даже не пытался скрыть иронию в голосе, помогая Жюльетте сесть в экипаж. Он готов был поспорить, что Жюльетта так измучена, что заснет, едва коснувшись головой подушки, а ему придется бодрствовать, чтобы убедиться, что сегодняшнего испытания с рисунками будет достаточно и она перестанет бегать босиком по улицам Парижа. Боже милостивый, как случилось, что он так далек от своей первоначальной роли соблазнителя? Скорее всего он больше похож на отца-наставника и опекуна.
Что ж, ему будет чем занять свой мозг во время этой ночной вахты. Как, черт побери, он собирается отобрать Танцующий ветер у Селесты де Клеман?
– Я сказала ей имя. Решила, что нам нет смысла в этом упорствовать, – прошептала Нана и ласково потерлась щекой об обнаженное плечо Уильяма. – Я ошиблась?
– Нет. Нам нужны остальные части головоломки.
– Может, она и не клюнет на это. Эта женщина – ее мать.
– Родственная любовь в этом мире не всегда побеждает.
Горечь, прозвучавшая в голосе Уильяма, поразила Нана, и она с минуту молчала, а потом спокойно спросила:
– О чем говорилось в последнем послании Месье?
Мускулы его плеча под ее щекой напряглись.
– Он начинает проявлять нетерпение.
– Мы все его проявляем. Это все?
– Нет.
– А что еще?
Уильям повернулся на бок.
– Спи, Нана.
– Я решила, нам надо немедленно отправляться в Андорру, – объявила Жюльетта, выходя на следующее утро к завтраку в столовую и обнаружив за столом Жан-Марка. – Если мы будем ждать, мать начнет продавать драгоценности.
Жан-Марк откусил кусок рогалика.
– Может быть, вы к тому же знаете, каким образом это сделать? Возможно, вы забыли о том, что мы в любую минуту можем вступить в войну с Испанией? А поскольку Андорра находится прямо на границе, то нам, вероятно, придется ублажать и испанцев, и французов.