Пролог
Декабрь 1476 г.
Фьора сидела в углу сырой и тесной камеры на догнивающей соломе, источающей дурной запах. С потолка и стен темницы сочилась плесень. Серые крысы, коих в камере было много, сновали туда-сюда, иногда подбегая к девушке и взирая на неё своими чёрными глазками-бусинками, ожидая, что юная узница их чем-нибудь угостит. Но их надеждам не суждено было оправдаться, так как свой положенный на день кусок чёрствого хлеба она уже давно съела, предварительно размягчив в кружке воды. Как бы ни была сильна в наследнице рода Бельтрами брезгливость, но ничего другого, кроме чёрствого хлеба и воды ей её тюремщики не приносили, а силы надо было как-то поддерживать.
Хотя у Фьоры было такое чувство, что сил у неё не осталось, как и мужества, чтобы держаться и бороться за свою жизнь дальше. Эта самая её жизнь окончательно погублена, так по-настоящему и не начавшись, а ей всего семнадцать лет. Надежду когда-нибудь выбраться из Бастилии Фьора утратила давно. В плену этих затхлых стен она провела три месяца.
Здесь же, в королевской тюрьме, содержался близкий друг Франческо Бельтрами — покойного отца Фьоры, граф Никола ди Кампобассо, до заключения под стражу занимавший должность капитана гвардии короля Карла Смелого. С первого дня юной Бельтрами в школе рыцарей «Мерсей» Никола по-отечески опекал Фьору, в ту пору только начавшую изучать рыцарское искусство десятилетнюю девочку.
Собственная дальнейшая судьба не так сильно заботила её, как то, какая участь ожидает графа. В мыслях своих Фьора вернулась к тому дню, когда она решилась избавиться от своего сеньора герцога Филиппа де Селонже, в свои тридцать лет занимающего пост первого маршала Франции.
Три месяца назад. Сентябрь 1476 г.
Нерешительно потоптавшись у дверей кабинета Кампобассо, Фьора вздохнула и повернула ручку, потянув дверь на себя, после переступила порог.
— А, Фьоретта, здравствуй, — поприветствовал Никола вошедшую девушку, — я ждал тебя, дитя моё. Садись, — граф указал на кресло напротив его собственного.
Фьора присела, скрестив руки на груди.
— Вы приглашали меня, вот я и пришла. Рада видеть вас в добром здравии, — Фьора улыбнулась Никола.
— Фьора, моя дорогая, я позвал тебя по той простой причине, что дело очень серьёзное. Как ты знаешь, семья покойного светлейшего короля Людовика пребывает в ссылке, в Оверни… По милости узурпатора Карла, сжившего со свету своего брата.
— Да, мне это известно, — Фьора грустно улыбнулась и устремила взгляд своих больших серых глаз в окно. Одна прядь чёрных волос выбилась из причёски и девушка заправила её за ухо.
— Фьора, твой сюзерен замыслил уничтожить бывшую королеву Шарлотту, принцесс Жанну и Анну с принцем Карлом.
— Я поверить в это не могу, граф! — Фьора в ужасе зажала себе рот рукой. Девушка очень симпатизировала покойному королю Луи и эта симпатия распространилась на его семью, живущую в изгнании, поэтому её очень тревожило, что с ними будет.
С самого раннего детства Фьора росла на рассказах своего отца о славных деяниях доброго короля Людовика, которому Франция обязана законом двадцатилетней давности, уравнявшим в правах мужчин и женщин.
— Но тебе придётся в это поверить, Фьора. У кардинала дю Амеля в кабинете я нашёл список смертников, где первыми значатся имена королевы с детьми. — Взяв со стола лист бумаги, Кампобассо протянул его Фьоре.
Девушка бегло проглядела написанное на листе бумаги, не веря прочитанному и пробегая текст глазами по второму и третьему разу. Увы, граф Кампобассо не шутил насчёт того, что в списке была указана семья покойного Людовика XI.
— Сама видишь, Фьора, до чего дошёл в своей жестокости твой сеньор, — Кола покачал головой и возвёл глаза к потолку, — не забывай, именно он застрелил на дуэли твоего отца…
Фьора ощутила, как сердце что-то болезненно кольнуло. То, что герцог де Селонже — виновник гибели её отца, девушка никогда не забудет, пока дышит и живёт на свете. Тот холодный зимний день навеки отложился в памяти Фьоры, когда Филипп со своими людьми привёз в Бертен на носилках бездыханное тело её отца. На рубашке Франческо багровым цветком смотрелось кровавое пятно, прямо на простреленной левой груди. Молва о том, что герцог де Селонже такой же прекрасный стрелок, как и фехтовальщик, не была пустой.
— Право же, мадам Иеронима, — обратился Филипп к её мачехе, к которой сиротливо жались четырёхлетние близняшки Бельтрами — Карла и Пьетра, — мне очень горька кончина вашего мужа. Но он восстал против короля Карла, а это уже измена короне. Как известно, за измену королю карают смертью на плахе. Я не мог допустить, чтобы такой человек шёл на смерть под оскорбления тупой толпы… — в глазах мужчины застыло выражение скорби и смятения.
Иеронима лишь смерила Филиппа угрюмо-высокомерным взглядом.
Тут, откуда ни возьмись, выскочила одетая в красное платье худенькая девочка невысокого роста. Чёрные волосы заплетены в две косы, серые глаза горят ненавистью и презрением. Несколько чёрных, как смоль, кудряшек выбились из причёски девочки. Филипп дал ей на вид лет семь, уж очень тщедушной и болезненной она выглядела.
— Настанет день, мессер де Селонже, когда вы заплатите своей жизнью за жизнь моего отца, — едва ли не выплюнула ему в лицо девочка эти слова.
— Фьора, в конце концов, этот человек старше тебя. Для своих десяти лет ты что-то слишком наглая, — зашипела Иеронима на падчерицу.
— Не стоит, мадам Иеронима. Девочка ненавидит меня и я её понимаю. — Филипп ловко вскочил в седло. — Что ж, юная герцогиня, я буду ждать того дня, когда вы станете старше и захотите со мной расквитаться.
Филипп пустил коня галопом, подняв ворох снега. Его люди умчались следом за ним.
Франческо Бельтрами похоронили в семейной часовне замка Бертен.
Спустя неделю после похорон в замок вдовы герцога Бертенского и трёх его дочерей нагрянули с обыском солдаты Карла Смелого; подобно саранче они обрушились на Бертен, расхитив всё самое ценное: золотые и серебряные украшения и столовые приборы, картины и скульптуры, книги. Срывали со стен гобелены, топча их своими коваными сапогами. Кабинет покойного герцога уцелел благодаря тому, что Иеронима закрыла его и спрятала ключи за корсаж.
Всё то время, что длилось это разграбление, малышки Пьетра и Карла испуганно держались за мамину юбку, а Фьора скрежетала зубами от бессильной злости, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Ребёнок дал клятву самой себе отомстить Филиппу де Селонже и Карлу Смелому.
Обогатившись всем ценным, что только было в замке, солдаты шумной кавалькадой покинули Бертен.
С того злополучного дня миновало семь лет. За эти годы ненависть в душе Фьоры не иссякла…
— Фьора, хватит считать ворон, — прервал Кампобассо поток её воспоминаний.
— Я вас внимательно слушаю, граф, — Фьора села в кресле ровнее.
— Фьора, герцога де Селонже нужно остановить, причём немедленно. — Вынув из кармана своего колета какую-то прозрачную склянку с серым порошком, Никола отдал её в руки Фьоры. — Фьора, девочка моя, возможно именно в твоих руках находится судьба законных властителей Франции и всей страны. Не дай же своему бессердечному сеньору лишить страну её будущего.
— Что от меня требуется? — сразу перешла она к делу.
— Подсыпь этот порошок в вино герцогу. Отомсти за своего отца и спаси семью покойного короля Людовика. Довольно мессер де Селонже гневил небеса своими делами.
— Вы хотите, чтобы я его убила? — Фьора ощутила, как похолодело у неё в животе. Кровь прилила от лица к пропустившему удар сердцу. — Мне кажется, что убийство…
— Порой единственный выход, Фьора, — не дал ей закончить Кампобассо, — увы, с такими как мессер де Селонже решать всё словами бесполезно.
— Я сделаю это, — девушка вздохнула и спрятала склянку с ядом в карман своих бридж. — До свидания, граф. — Фьора встала с кресла и покинула кабинет.
«Глупая девчонка. Никто и не собирался убивать семью Людовика. Не думал, что состряпанный мной от балды список так на эту дурочку подействует. Уже скоро пост первого маршала Франции будет моим!» — думал Кампобассо, посмеиваясь и потирая руки.
____________________________