— Герцогиня наотрез отказалась просыпаться, послав меня к дьяволу.
— Понятно, — Филипп отложил перо и закрыл крышкой чернильницу, — вы можете идти, Матье.
— Какие-либо распоряжения будут?
— Нет, никаких.
Чуть поклонившись, Матье вышел из кабинета и отправился по своим домашним делам.
Селонже оставил свой кабинет, слегка прикрыв дверь, и решительной поступью вошёл в комнату Фьоры.
Скрип открывшейся двери ничуть её не потревожил. Герцогиня спала сном праведницы. Распущенные чёрные волосы разметались по подушке, которую она обнимала. Овальное белое личико лучится умиротворением, щёки красит румянец. Рукав сорочки сполз, оголяя белое плечо. Пухлые губы растянуты в улыбке. Одеяло валялось в ногах у спящей безмятежным сном красавицы.
Филипп не мог не признать, что его оруженосец — чудесное создание природы. Во сне Фьора выглядела такой нежной и хрупкой. Только вот герцог не был намерен спускать юной прелестнице игнорирование его распоряжений.
— Фьора, просыпайтесь, — Филипп потряс её за плечо. — Сейчас же.
Но Фьора перевернулась на живот, показав сеньору свой затылок.
— Девушка, — посуровел голос бургундского рыцаря, — я непонятно выразился? Немедленно оторвитесь от кровати.
— Монсеньор, вам больше некого мучить, кроме меня? Дайте поспать! — отозвалась она сонно.
— Фьора, не вынуждайте меня выливать вам на голову ведро холодной воды, — мужчина попытался стащить упрямицу за ноги с кровати, но девушка обеими руками вцепилась в простынь. — Вы долго собираетесь испытывать моё терпение? — Филиппу всё-таки удалось отделить от кровати сонную и недовольно бормочущую Фьору. Он буквально подтащил её к шкафу, открыл дверцы, покопался в вещах и извлёк бежевые зауженные к низу штаны с белой рубашкой, отдав их в руки зевающей Фьоры.
— Чтоб оделись, позавтракали в столовой и явились в сад со шпагой. Даю вам пять минут. Раз в школе вас не научили толком драться, придётся мне заняться вашим обучением, — заявил герцог.
— Монсеньор, вы издеваетесь?! — Фьора махнула рукой в сторону часов на стене. — Сейчас только шесть утра! — всё ещё сонная, разбуженная столь бесцеремонным способом, девушка прожигала Селонже яростным взглядом серых глаз из-под нахмуренных бровей.
— Если вы думаете, что я позволю вам дерзить и своевольничать, Фьора, то глубоко ошибаетесь, — твёрдо отчеканил Филипп. — Я буду ждать вас в саду. Постарайтесь не мешкать, — Мужчина ушёл, оставив Фьору одну.
— Бу-бу-бу, злой монсеньор, — проговорила Бельтрами, сняв сорочку и убрав её в шкаф, одевшись в штаны с рубашкой и обувшись в чёрные сапоги. Не забыв, конечно, прихватить шпагу. Перед уходом Фьора привела постель в порядок.
В столовой она полакомилась гренками с сыром, запивая пищу грушевым компотом. Позавтракав, она вышла в сад, где её ждал герцог.
Последующие пять часов стали настоящей пыткой для не успевшей толком проснуться Фьоры. Поднять — подняли, а вот разбудить забыли. Герцог заставлял её оттачивать до совершенства каждый выпад и удар, от многочасового махания шпагой у Фьоры болели мышцы обеих рук — когда уставала правая, ей на смену приходила левая, которой ей было труднее действовать. А вот Филипп одинаково прекрасно сражался обеими руками, чему девушка позавидовала. Иногда Селонже и его оруженосец делали перерывы, правда, длящиеся одну-две минуты. На просьбу измотанной долгой тренировкой Фьоры пристрелить её, Филипп ответил, что свободу она получит не раньше истечения трёхлетнего срока её службы. Но в этот раз герцог не отзывался нелестным образом о боевых навыках девушки. Он даже похвалил её, сказав, что она уже лучше управляется с оружием. Похвала из уст сеньора оставила Бельтрами равнодушной, остатки злости за испорченный сон ещё не выветрились до конца.
— На сегодня всё, вы свободны, — Филипп убрал шпагу в ножны.
Фьора сделала то же самое, что и он.
— В вас нет ни капли жалости! — бросила Фьора в лицо своему сеньору это обвинение.
— Привыкайте, девушка. На поле боя вас никто жалеть не будет и ваши прекрасные глаза вам против врагов не помогут, — ответил ей Филипп.
До ванной комнаты на первом этаже, оформленной в серебристо-голубых тонах, с вделанным в полу небольшим бассейном, девушка добрела с трудом. Сняв с себя одежду и обувь, она погрузилась в воду по плечи. Вода была немного прохладной и, как подумала Фьора, в самый раз. Она сидела в бассейне, иногда ныряя ко дну, блаженствуя в прохладной воде, дарящей покой её разгорячённому от тренировки телу. Вдоволь накупавшись и смыв с себя усталость, она оделась и обулась, направившись в библиотеку, чтобы отвлечься за чтением какой-нибудь книги, но по пути пересеклась с Матье.
— Герцогиня, вам велели передать письмо, — мажордом вручил ей сложенную вдвое записку и удалился.
Фьора развернула послание и пробежала глазами то, что было написано:
"Здравствуй, моя милая Фьоретта. Мне необходимо серьёзно с тобой поговорить, это очень важно. Как получишь эту записку, приходи в трактир „Три сосны“. Я буду ждать тебя в восьмой комнате.