С наилучшими пожеланиями, твой верный друг
граф Никола
ди Кампобассо".
Фьора сложила записку вчетверо и убрала в карман штанов.
"Нельзя заставлять ждать господина графа", — думала она, выйдя из особняка, а потом и за ворота, и держа путь до назначенного места встречи. Фьора так спешила, что от быстрого бега у неё закололо в боку, но трактир „Три сосны“ она всё же отыскала, миновав пять кварталов. Это заведение с безвкусно разукрашенной вывеской особо ничем не отличалось от множества других трактиров Парижа. Фьора толкнула дверь и вошла в пропахшее запахами жаренной на огне еды и копотью помещение.
— Чего будет угодно вам, сударыня? — тут же подлетел к ней угодливого вида слуга.
— В восьмой комнате меня ждёт друг, — девушка заправила за ухо прядь чёрных волос.
— Я вас провожу, идите за мной.
Слуга с Фьорой поднялись наверх по витой деревянной лестнице. Он довёл её до дубовой двери с номером 8.
— Спасибо, — Фьора кивнула ему, повернула ручку и потянула на себя дверь, войдя в комнату.
Кампобассо стоял у окна и глядел на улицу. Чёрные курчавые волосы Никола уже начали седеть у висков, в уголках его чёрных глаз были морщины. Как-никак, капитану королевской гвардии шёл сороковой год. Но несмотря на годы, на него заглядывались женщины: смуглое квадратное лицо, прямой тонкий нос, высокие острые скулы и пухлые губы, пронзительные и глубоко посаженные чёрные глаза. Облачён он был в тёмно-зелёные штаны и камзол, на ногах коричневые сапоги.
— Добрый день, граф, — Фьора прошла до кровати и села на край.
— Здравствуй, Фьора, — Кола отошёл от окна и присел рядом с девушкой. — Хорошо, что ты пришла, моя милая. Хочу сказать, что ты расцвела — стала ещё прекраснее, чем раньше.
— Спасибо за комплимент, граф, — щёки Фьоры покраснели от смущения.
— За правду не благодарят.
— В письме вы сказали, что хотите со мной поговорить, — напомнила Фьора, — о чём же?
— Насколько мне известно, дитя, первый маршал взял тебя к себе оруженосцем, да или нет? — Никола выжидающе смотрел на неё.
— Да. В Мартенов день на церемонии герцог де Селонже назвал моё имя, — кротко промолвила Бельтрами.
— Ведь этот человек убил твоего отца… У тебя нет в голове догадок, почему в Мартенов день он выбрал именно тебя? — полюбопытствовал капитан.
— Нет, — Фьора недоуменно покачала головой, — наверно, остатки совести в одном месте зачесались…
— Совести? — сквозь смех хмыкнул Кампобассо. — Девочка моя, я сомневаюсь в наличии совести у герцога Селонже — люди вроде него совести не имеют. У меня есть подозрение, что он выбрал тебя лишь с одной целью — сделать своей любовницей, при твоей красоте это не удивительно.
— Да я скорее прострелю себе голову, чем с ним пересплю! — Фьора презрительно фыркнула. — А что, у него уже были в любовницах оруженосцы? — стало интересно ей.
— Да, была у него одна девушка пять лет назад… — Кампобассо вздохнул и почесал висок. — Такая же очаровательная и наивная красавица, как ты. С той лишь разницей, что она была голубоглазой блондинкой.
— Как же её звали?
— Беатрис де Ош. Её отец Жильбер де Ош принадлежал к старой знати, преданной королю Людовику, как и твой отец. Жаль бедную девочку…
— Что же с ней стало? — Фьора вся обратилась в слух.
— Два года они были вместе, герцог даже надел ей на руку обручальный браслет. Но потом Беатрис исчезла и по всей стране прокатилась весть о её гибели от рук неизвестного убийцы. Никто не знал, чем могла навлечь на себя несчастная чужую ненависть. Для меня не будет большим открытием, если она наскучила герцогу и он от неё избавился.
— Мой сеньор убил моего отца, — проговорила Фьора глухо, — значит ли это, что он мог убить свою невесту?
— Я не исключаю, что такое могло иметь место, — Кампобассо погладил свою собеседницу по голове, — мой тебе совет, дитя моё, старайся общаться с герцогом де Селонже как можно реже, не оставайся с ним наедине и уж тем более не пей спиртного, если он вдруг предложит. Поверь, твой сеньор не будет терзаться муками совести, если вздумает тебя обесчестить.