— Не сомневайтесь, граф, у меня хватит ума не поддаться его чарам и не стать ему любовницей, — заметила Фьора оскорблённо.
— Я лишь предостерёг тебя, что и должен был сделать. Будь со своим сеньором очень осторожна. Он такой, совратит и не заметит, как было в случае бедняжки Беатрис. — Никола встал со своего места, что следом сделала и Фьора. — Что-то я проголодался.
— Мне тоже есть захотелось, — словно подтверждая её слова, желудок Фьоры заурчал.
— Вот и славно, — Никола хлопнул девушку по плечу, — выходит, сегодня я буду обедать в прекрасной компании.
Вдвоём мужчина и его спутница вышли из комнаты, спустились вниз по лестнице на первый этаж и заняли свободный столик у окна. Подошедший к их столику слуга осведомился, чего они желают. Никола заказал себе свиную отбивную и бокал кьянти, Фьора — стакан молока и куриные котлеты. Пока их заказы готовились на кухне трактира, граф и юная герцогиня вели друг с другом разговоры. Вполголоса они порицали Карла Смелого и воздавали почести мёртвому Людовику XI, шутили. Кампобассо рассказывал девушке о её отце, каким он был до женитьбы на Мари де Бревай и до рождения Фьоры. В их задушевной беседе нашлось и место воспоминаниям о прошлом. Спустя не столь уж и долгое время принесли их заказ. Никола настоял на том, что платить за всё будет он, хотя у Фьоры имелись при себе деньги.
Утолив голод, Никола и Фьора тепло попрощались. Граф остался в трактире. Бельтрами же захотела погулять по городу. Первым делом она отослала с курьером в Бертен двести восемьдесят золотых экю, оставив себе на личные расходы лишь двадцать. Как рассудила Фьора, Иерониме и сестрёнкам, бедствующим в Бертене, эти деньги гораздо нужнее. Для людей вроде её сеньора подобная сумма мало что значила. Но для Фьоры и её семьи это были немалые деньги. На двести восемьдесят экю золотом Иеронима может купить тёплой одежды с обувью к зиме — для себя и девочек.
Предстоящей зимой вдова Франческо Бельтрами сможет позволить себе дрова для растопки камина. Она, Карла и Пьетра не будут мёрзнуть, когда наступят холода и близняшек не свалит в кровати простуда, что с ними из-за мерзлоты в Бертене случалось нередко. Мысль, что данные герцогом де Селонже деньги принесут пользу Иерониме с Карлой и Пьетрой, радовала Фьору.
Сколько Фьора помнила, Иеронима была одинаково строга с ней и со своими родными дочерьми, но старшая дочь герцога Бертенского всегда считала Иерониму своей матерью и любила её, ведь родную мать она знала только по рассказам отца.
"Всё равно я бы потратила эти деньги на всякую ерунду, а Иеронима найдёт им нужное применение", — думала Фьора, идя по мосту Понт-Неф и глядя прямо в одном направлении.
— Фьора! — окликнул её знакомый девичий голос.
Герцогиня Бертенская обернулась, на её лице отразилась радость — она увидела бегущую ей навстречу Кьяру, подобравшую юбки своего длинного платья цвета осенних листьев.
— Кьяра, моя дорогая, я так рада тебя видеть! — подойдя к подруге, Фьора крепко обняла её и чмокнула в щёку.
— И я рада, что встретила тебя. Посидим на перилах?
— Давай.
Две подруги уселись на перила моста подобно птицам, севшим на ветвь. Кьяра и Фьора болтали ногами от безделья, глядя на широкую голубую ленту Сены, неторопливо катившую свои воды. Золотой диск солнца проливал свет своих лучей на водную гладь, играя множеством бликов. Кьяра достала из кармана платья булку и разломила её на две части, дав вторую половинку Фьоре. Альбицци и Бельтрами отламывали по кусочку от своих половин булки и кидали выныривающим из воды рыбам. Вскоре от булки ничего не осталось — девушки всю её раскрошили.
— Ну что, Фьора, каков он? — нарушила тишину Кьяра
— Ты о ком?
— О твоём сеньоре, конечно! — Кьяра была само любопытство.
— Он сущий деспот! Ты можешь себе представить, Кьяра? Он поднял меня с кровати ни свет ни заря и заставил упражняться в фехтовании… Пять часов мой „добрый“ сеньор гонял меня по саду, а в ответ на мою просьбу пристрелить меня заявил, что свободу я получу не раньше трёх лет! — Фьора надула губы и скрестила руки на груди. — Солнце ещё не взошло, как в мою комнату сперва заявился его мажордом Матье, а потом и он сам! Поспать нормально не дали!
— А я вчера со своей сеньорой была на прогулке. Вот, посмотри, что она мне купила, — Кьяра продемонстрировала подруге украшавшее её средний палец левой руки серебряное кольцо с изумрудом. — Мы были на мосту Менял.