— Красивое, — с восхищением и лёгкой завистью прошептала Фьора, любуясь кольцом.
— Принцесса Мария очень добрая девушка и хорошо ко мне относится. Фьора, скажи, а герцог де Селонже не оказывал тебе знаков внимания? — Кьяра даже и не подозревала, как огорошила подругу этим вопросом.
— С чего бы, скажи на милость? — Фьора зевнула, прикрыв рот ладонью.
— Всё-таки он молодой мужчина двадцати девяти лет, а ты юная и прекрасная девушка… Я поверить не могу, что он остался равнодушным к твоему очарованию. Неужели твой сеньор даже не пытался взять тебя за руку? — тараторила Кьяра.
— Только не говори, что влюбилась в него! — Фьора зажала себе руками уши. — Мне Арно Сорель в "Мерсее" этим первым маршалом мозги все проел! Теперь ещё и ты…
— Но ведь герцог такой привлекательный мужчина, он невероятно красив… Он тебе ни капельки не нравится? — допытывалась Кьяра.
— Я его ненавижу так сильно, как только можно ненавидеть! Этот Иуда убил моего отца! — кричала Фьора, ощутив, как в горле застрял комок слёз. — Представься мне возможность, я убью его без всяких сожалений и скорее сброшусь с колокольни Нотр-дама вниз головой, чем стану герцогской шлюхой!
— Ты извини, если обидела, — потупилась Кьяра, опустив голову.
— Ничего страшного, — Фьора украдкой смахнула слезу, — я сегодня виделась с графом Кампобассо… Он рассказал мне о том, что пять лет назад у моего сеньора служила оруженосцем некая Беатрис де Ош. Кола считает, что Филипп причастен к её исчезновению и гибели… Не знаю, правда это или обычная сплетня…
— Вот это да! — вырвалось у Кьяры. — Ходят слухи, что герцог предпочитает любовь по-флорентийски.
— По-флорентийски? — переспросила Фьора. — Это как?
— С мужчинами.
— Кто тебе это сказал?
— Мой кузен и жених Бернардо Даванцати. Как думаешь, это может быть правдой?
— Мне кажется, что нет.
— А ты откуда знаешь?
— Внутреннее чутьё.
— Скорее всего, герцог сторонник однополых отношений, раз не пытался проявлять к тебе внимание. Странно, ведь ты такая красавица!
— Кьяра, рассказанное твоим женихом — ещё не повод записывать герцога в содомиты. — Фьора и сама не поняла, что заставило её заступиться за ненавидимого ею человека.
— Спорим, что твоему сеньору по вкусу юноши? — Кьяра протянула ей руку.
— Спорим, что Филиппу нравятся девушки и все слухи о его склонности к содомии — выдумки? — Фьора пожала протянутую ей руку. — Я докажу, что это всё враньё насчёт мужчин.
— Идёт, — согласилась Альбицци. — Не хочешь со мной прогуляться? — предложила Кьяра.
— С удовольствием, — откликнулась Фьора и спрыгнула с перил.
То же сделала и Кьяра.
Взявшись за руки, девушки неспешно гуляли по залитому солнцем Парижу: бродили по улочкам и вымощенным брусчаткой тротуарам, послушали мессу в Нотр-дам, где Фьора пожертвовала десять экю на благотворительные нужды. Посмотрели пьесу о Елене Троянской, устроенную прямо на соборной площади, так что две подруги насладились содержательным воплощением идеи автора и прекрасной игрой актёров. Фьора переживала свой восторг в себе, зато Кьяра всю дорогу до особняка герцога де Селонже бурно делилась с подругой впечатлениями. Бельтрами слушала её с рассеянной улыбкой на губах. Расцеловав друг дружку в обе щёки, девушки распрощались, договорившись встретиться завтра или в крайнем случае на выходных.
Время близилось к пяти вечера.
В дверях Фьора буквально нос к носу столкнулась со своим сеньором.
— О, Фьора, вы пришли. Матье говорил, что вы с кем-то виделись? — Филипп пребывал в явно хорошем настроении, о чём говорили весело поблёскивающие карие глаза и улыбка на тонких губах.
— Да, с графом Кампобассо. А что? — вдруг спросила она.
— Мой вам совет, Фьора, — стал тон Филиппа серьёзнее, — держитесь подальше от этого человека и не одаривайте своим доверием — оно может вернуться к вам ножом в спине.
— Надо же, монсеньор, Никола тоже советовал мне держаться от вас подальше, — девушка хихикнула.
— Фьора, это не смешно, — Селонже нахмурил брови, — вы ещё очень юны и наивны, а желающие этим воспользоваться всегда найдутся.
— Граф Кампобассо был другом моего отца и опекал меня всё то время, что я жила и училась в Париже, — выдавила из себя Фьора, стараясь скрыть раздражение в своём голосе. — Я знаю, что он меня не предаст.
— Порой корысть рядится в одежды заботы. Я ничуть не удивлюсь, если Кампобассо навешает лапши на ваши волчьи ушки, втянет вас в какое-нибудь сомнительное предприятие, а в случае провала отойдёт в сторону и на вас же всё свалит.