— Простите, что без стука, монсеньор, — Фьора чуть улыбнулась ему и, дойдя до стола, поставила на него тарелку. — Эти булочки я испекла для вас. — Она опустила глаза, не решаясь встретиться взглядом с ним.
— Неужели? — герцог приподнял бровь. — Сами пекли?
— Под руководством Матье. Вчера я повела себя как бесстыдная уличная девка и самым грубым образом затронула больную для вас тему. Пожалуйста, монсеньор, простите меня, — виновато прошелестела Фьора, склонив голову. — Я не умею держать язык за зубами и думать, прежде, чем сказать что-то. Поверьте, мне очень стыдно за вчерашнее.
— Оставим разговоры о неприятном, Фьора. Я не держу на вас обиды. — Филипп наигрывал на гитаре какой-то зажигательный испанский мотив, напевал песню своим низким голосом тёплого тембра с лёгкой хрипотцой.
Околдованная его игрой и пением, заворожённая Фьора присела на диван, затаив дыхание и не двигаясь, не решаясь издать ни звука. Голос мужчины пробирал её до дрожи в теле и приятно ласкал слух.
— Фьора, почему вы не едите булочки? — задал он ей вопрос, прервав своё занятие.
— Так я же пекла булочки для вас, монсеньор.
— А я хочу разделить их с вами, — герцог протянул одну ещё горячую булку Фьоре, которую она взяла обеими руками, а сам взял другую и откусил от неё кусок. — Очень даже вкусно, герцогиня.
— Спасибо. Рада, что вы находите мою стряпню съедобной. — Фьора за считанные минуты умяла свою булочку.
Селонже откусывал от своей по небольшому кусочку.
— Знаете, монсеньор, — начала Фьора, дожёвывая лакомство, — у вас чудесный голос и на гитаре вы играете превосходно.
— Благодарю за комплимент, мадемуазель.
— Вы ведь много песен знаете, да?
— Не очень много, но всё-таки немало.
— Вы не споёте ещё что-нибудь? Мне так нравится ваш голос…
— Ну, если таково желание дамы… — Филипп кивнул и улыбнулся ей. И вновь ловкие длинные пальцы коснулись струн, начав их перебирать и извлекая мелодию, но на этот раз она была медленной и спокойной. Молодой человек выбрал для исполнения песню Гильома де Машо «Douce dame jolie».
— Douce dame jolie,
Pour dieu ne pensés mie
Que nulle ait signorie
Seur moi fors vous seulement.
Qu’adès sans tricherie
Cherie
Vous ay et humblement.
Чаруя слух Фьоры, голос рыцаря излучал множество тонов. Герцог делал маленькие логические паузы там, где это необходимо, где-то понижал или повышал интонации. С приоткрытым от восхищения ртом девушка сидела, не шелохнувшись, на диване, положив руки на колени. Ни дать, ни взять — примерная ученица «Мерсея». Она попала под власть волшебства исполнения рыцарем старинной песни и не хотела от неё избавляться, ей нравилось слушать пение своего сюзерена. Со дня гибели отца Фьоры, Иеронима возненавидела всё, что так или иначе связано с увеселением — музыкой и танцами. Так что Фьора наслаждалась этим маленьким импровизированным концертом, закрыв глаза и мечтательно улыбаясь.
Филипп же самозабвенно предавался пению и не подозревал, какое удовольствие доставляет оруженосцу его исполнение:
— Tous les jours de ma vie
Servie
Sans villain pensement.
Helas! et je mendie
D’esperance et d’aïe;
Dans ma joie est fenie,
Se pité ne vous en prent.
Douce dame jolie…
Mais vo douce maistrie
Maistrie
Mon cuer si durement
Qu’elle le contralie
Et lie
En amour tellement
Qu’il n’a de riens envie
Fors d’estre en vo baillie;
Et se ne li ottrie
Vos cuers nul aligement.
Douce dame jolie…
Et quant ma maladie
Garie
Ne sera nullement
Sans vous, douce anemie,
Qui lie
Estes de mon tourment,
A jointes mains deprie
Vo cuer, puis qu’il m’oublie,
Que temprement m’ocie,
Car trop langui longuement.
Douce dame jolie…
Допев песню до конца, Филипп погладил гриф гитары, налил себе вина в бокал и осушил в несколько глотков.