Глава 1. Мартенов день
Сохнет трава, задохнулись глухие трубы,
Клятвы слова против воли прошепчут губы.
Мне не дано знать, что сказало мне — «Прими!»…
Злое, как кровь, вино любит играть с людьми.
Но как же мог я поступить иначе,
Хоть, впрочем, ясно мне действительно одно:
Вы ненавидите меня — до плача,
И мне от этого смешно.
И мне от этого смешно.
(с.) Канцлер Ги
Июнь 1475 г.
Июньское солнце нещадно опаляло своими лучами всё, до чего касалось. В безмятежном голубом небе проплывали белые облака, принимающие порой весьма причудливые формы. Этот день двадцатого июня выдался особенно жарким. Погода не изволила баловать даже лёгким дуновением ветра.
На площади перед королевским дворцом стояли облачённые в коричневые колеты и штаны юноши и девушки, изнывающие от летнего полуденного зноя. Все они являлись выпускниками школы рыцарей «Мерсей». Основал эту школу три столетия назад дворянин Мартен де Мерсей, прославивший своё имя благотворительностью и канонизированный католической церковью. В этой школе вот уже триста лет учились дети родовитых дворян Франции.
На балконе дворца в креслах сидели богато разодетые знатные вельможи.
Король Карл Смелый, королева Маргарита и принцесса Мария сидели на золочённых тронах, обитыми синим бархатом.
Фьора Бельтрами смотрела на Смелого пристальным взглядом, в котором плескалась ненависть. Обладай её взор способностью сжигать то, на что он обращён, от короля бы осталась жалкая горсточка пепла.
Король выглядел так, как его Фьоре описывал Франческо.
Волевое лицо с сильным подбородком, тёмные властные глаза, волосы тёмные и густые. Одет в длинную одежду из красного бархата, подпоясанную золотым поясом и с горностаевым воротником, на котором висела цепь ордена Золотого Руна. На его шляпе из такого же бархата сверкало удивительное украшение с чарующим блеском: эгретка из бриллиантов, которые поддерживал колчан, выполненный из жемчужин и рубинов. Держался Смелый очень горделиво.
Фьора презрительно поджала губы при виде такой кричащей роскоши. Она подумала о своей мачехе Иерониме и младших сестрёнках — Карле и Пьетре, живущих в обветшалом и обнищавшем замке, продуваемом ветрами и неотапливаемом, потому что вдова Франческо Бельтрами была вынуждена экономить даже на дровах.
Рядом с троном короля сидел ещё один человек, зачисленный Фьорой в стан её врагов — герцог Филипп де Селонже, первый маршал Франции. За прошедшие шесть лет он заметно возмужал: черты аристократичного лица стали резче, а плечи шире. Светло-карие глаза по-прежнему глядели умно и ясно. Фигура не заплыла жиром, оставшись статной и стройной.
— Графиня Кьяра Альбицци, — прозвучал голос принцессы, — я, принцесса Мария, графиня де Шароле, принимаю вашу службу.
От ровного строя выпускников отделилась высокая темноволосая девушка с чёрными глазами и уверенно подошла к занимаемому принцессой трону. Преклонив колено, Кьяра поцеловала руку своей сеньоры.