Вот она опять наклонилась к груди мужа и обведя языком ореол коричневого кружка, зажала между губами затвердевший сосок, немного потянув его вверх. Парень застонал и впился пальцами в Любины бедра. “Будут синяки!” — Машинально отметила для себя девушка, ерзая на животе мужчины и устраиваясь поудобнее. За что тут же поплатилась, когда сжав девичьи ягодицы, Валера чуть-чуть сдвинул ее назад и, аккурат под пятой точкой, она почувствовала твердый бугор мужского намерения. Словно пик Эвереста, он вздымался вверх, чуть не прорывая ткань трусов.
Какой женщине не понравится, что ее столь страстно хотят? Мужнино вожделение, словно вирус гриппа, передалось и Любе, прокатившись волной легкой дрожи и осевшей пупырышками на коже. Помимо ее желания, тело откликнулось на зов, разлившись внизу живота горячей лавой. Пальчики на ногах самопроизвольно подогнулись и она коленями сильнее сжала бедра мужа. А потом начала тереться промежностью о его торчащую готовность.
Это был сигнал для Валеры и он сработал спусковым крючком. Одним движением перевернув девушку на спину, мужчина навис над ней, удерживая свой вес на предплечье одной руки, второй же ухватился за подол сорочки и потянув вверх, задрал ее до самой шеи. Люба неслышно хихикнула, вспомнив анекдот, связанный с этим предметом гардероба. “Действительно,” – подумала она: “Проще повязать на шею галстук, чем новобрачной облачаться в кружева и шелк! Все равно эти самые кружева окажутся задранными и болтающимися на шее, вместо галстука!”
Она подняла вверх руки, позволяя стянуть с себя этот клочок ткани и оставшись в одних трусиках, прижалась к горячему мужскому телу, обняв Валеру и зарывшись пальцами в его волосы, исследуя напряженные мышцы рук, спины, впиваясь ногтями в плечи и все теснее прижимаясь к мужу. А тот будто сладкоежка, добравшаяся до торта, целовал девушке шею, щеки, глаза, лоб…
Пока, словно слепой котенок, что не может отыскать мамкину сиську и тычется в разные стороны, не наткнулся на губы Любаши и не припал к ним как вампир, почувствовавший вожделенный вкус крови. Он терзал губы жены, пил их, нагло вторгаясь в рот и исследуя языком его пространство, в то время как руки Валеры жили отдельной жизнью, сминая мягкую грудь, обжигая прикосновением к бедрам. скользя по животу и направляясь к влажному треугольнику между ее ног. Немного приподняв бедра, Люба помогла мужчине убрать последнюю, разделяющую их преграду и сама потянулась к трусам мужа. Они полетели следом, а Валера, нетерпеливо раздвигая коленом Любашины ноги, тут же вклиниваясь между ними, продолжая рукой ласково поглаживать внутреннюю поверхность бедер девушки. Настала очередь Любаши прикусить губу, чтобы не застонать громко от сладкой пытки, отчаянно желая мужчину, нависшего над ней каменной глыбой.
Почувствовав дрожь нетерпения жены, Валера не стал больше мучить ее. Встав на колени и приподняв Любу за попу, подтянул к себе, упершись в атласные складочки твердым как дубина, членом. Однако Любе уже было все равно, хотя она помнила еще ту боль и дискомфорт первого соития. Но ей сейчас не терпелось наполниться до краев крышесносным ощущением удовольствия. И муж не разочаровал, не стал медлить и сразу вошел на всю глубину, замерев лишь в конце и дав жене возможность привыкнуть к его размеру. Боль была снова, ведь прошло меньше суток, но терпимая и быстро исчезла, когда мужчина стал медленно двигаться в ней. И она подстраивалась под его движения, все убыстряя темп, все выше подкидывая бедра, вцепившись в плечи мужа ногтями и рвано дыша. На пик они вновь взлетели вместе, замерев и боясь вздохнуть. У Любы перед глазами сверкали звезды и сердце в груди бешено колотилось о грудную клетку, когда она зажмурившись, замерла под Валерой. А он расслабленно лежал на ней, уткнувшись в шею и тоже тяжело дышал. Потом чмокнув ее в районе ключицы, сполз, повернулся на бок и через минуту засопел. Уснул.
А Любаша вдруг почувствовала себя использованной и грязной. Ей стало мерзко от всей этой ситуации и Люба опять начинала злиться. На себя. На свое тело, которое не может сопротивляться инстинктам, предавая хозяйку уже во второй раз. На то, что ТАМ было мокро, скользко и опять щипало. Надо было бы встать и подмыться, но дом еще толком не прогрелся, было прохладно и не было сил.
“Завтра уеду и все закончится!” – Поворачиваясь на бок, обиженно думала она, засыпая.