Глава 6.
Толкнув дверь ногой, начальник прямиком отправился к маленькому диванчику, стоящему в углу за дверью, куда и посадил смятенную девушку. Рывком скинул с себя рабочий халат, не спуская потемневшего взгляда с Любы, так и не сумевшей поднять взгляд на мужчину. Присел рядом, вновь обхватив ее за плечи и приподнял за подбородок, заставляя взглянуть на себя. Потом скользнул большим пальцем к губам, обводя их контур и легонько целуя в уголок, прошептал:
– Не бойся!
А она, пребывающая в каком-то горячечном тумане, не сводя сияющих глаз с Петра Алексеевича, только и смогла облизать пересохшие губы, руками вцепившись в его плечи. Мужчина не стал терять времени. Отвлекая девушку поцелуями и обжигая нежную кожу шеи горячим дыханием, аккуратно, пуговку за пуговкой, стал расстегивать девичий халатик. Любаша и не заметила, как ее плечи оголились и прохладный воздух кабинета коснулся кожи, тут же сменившись жаром от прикосновений твердых губ мужчины. Петр Алексеевич осторожно и медленно опустил Любу на колючее шерстяное одеяло, накинутое на диван вместо покрывала. Подхватил под коленки и водрузил стройные ножки девушки себе на бедра, скользя шершавой ладонью по ступне, икре, бедру… Продвинулся рукой чуть дальше, к спрятанному под трусиками треугольнику… Мизинцем поддев резинку, отчего Любаша вцепилась пальцами в одеяло, затаила дыхание. А мужская рука, освободившись из плена, уже отправилась путешествовать дальше, исследуя плоский живот, скользя по плавному изгибу талии и, взобравшись на вздымающиеся от быстрого дыхания девичьи холмы, накрыла мягкую плоть, скрытую за гипюром ткани. Нагло смяла. Отчего девушка всхлипнула, не сумев сдержать эмоции, а Петр Алексеевич, просунув руку под ее спину, щелкнул застежкой бюстгальтера, сдвигая мешавшую деталь вверх и открывая доступ к белым полушариям.
– М‑м‑м! –Прикусив слегка розовую горошину, простонал он, а Люба выгнулась навстречу от незнакомой вспышки удовольствия.
– Ах! – Выдало ее горло. И следом стон: – М‑м‑м!
А все потому что Петр Алексеевич, приподняв и обхватив ладонями груди девушки, стал посасывать обе вишенки, облизывать и легонько дуть на них. И когда Люба, ерзая на диванчике, запустила руки в жесткие кудри начальства, пытаясь то ли прекратить сладкую пытку, то ли прижать сильнее, мужчина осторожно лег рядом, прижавшись своим пахом к оголенному бедру Любани. Развернув ее лицом к себе, мягко потянул за резинку белья вниз, не прекращая покрывать тело девушки поцелуями и освобождая ее от трусиков. Люба дернулась, прикрывая ладошками треугольник влажных, кудрявых волос, но Петр Алексеевич уверенно отвел ее руки, поочередно поцеловав каждый пальчик и Любаша замерла на его груди, вдыхая мужской, терпкий запах табака, пота и парфюма.
Его же пальцы, выписывая узоры на внутренней стороне ее бедра, вплотную приблизились к сомкнутым складочкам тайной обители. Погладили шелк треугольника, успокаивая и заставляя расслабиться зацелованную хозяйку и на секунду замерли около самого входа. А Любу всю скрутило от необъяснимого желания податься вперед, ощутить их внутри себя, чтобы освободиться от напряжения, тяжестью оседающего внизу живота. Она вновь застонала, теснее прижимаясь к мужчине и впиваясь ногтями в его ягодицы под плотной джинсовой тканью.
– Хочу! – Захныкала в губы еще не любовника, но уже и не начальника.
– Сейчас, сейчас! – Мужчина не стал медлить, раздвинув влажные половые губы девушки, окунул внутрь палец и… замер. Его любовный помощник неожиданно встретился с преградой.