Об аренде кафе или ресторана речи не велось совсем. Люба понимала, что такая ноша будет не по силам ее родителям. Им и так пришлось сильно напрячься, чтобы не уронить перед сельчанами лицо. На семейном совете было решено продать последнюю корову. Бабушка немного побухтела, но отец семейства раз стукнув кулаком по столу, прекратил все прения:
— Моя старшая дочь выйдет замуж как положено! — Заявил он и домочадцы, поджав губы, согласились.
Да, семья у Любы не блистала ни богатством, ни интеллигентностью, ни высшим образованием. Единственное ее богатство было в детях и хоть отец назвал Любу старшей, самым старшим в семье был брат, а всего у родителей их было семеро.
— В тесноте, да не в обиде! — Любил приговаривать глава, когда в очередной раз забирал мать из роддома. Самой младшей Олюшке на момент свадьбы едва исполнился год, тогда как старший Лешка уже служил в армии и с нетерпением ожидался в отпуск на столь знаменательное событие.
Наконец пытка под названием “танец молодых” закончилась и Люба решила выйти на улицу подышать свежим воздухом. Февраль 80 года выдался морозным и снежным. Сугробы наметало по самые крыши хозяйственных построек и чтобы добраться до скотины или нужника, прежде приходилось прокапывать настоящие тоннели. Вместо деревенских широких улиц остались узенькие тропки, по которым жителям деревни удавалось ходить только гуськом друг за другом.
Накинув на плечи отцовский тулуп, девушка выскочила на крыльцо. За дверью остался многоголосый шум пьяных голосов и разухабистая песня “Ах, эта свадьба”, припев которой дружно подхватывало все застолье. Следом за Любаней из дома выглянули ее подружки. Галка и Ольга. Они о чем–то трещали, но девушка не вслушивалась в разговор, ее внимание привлекла одинокая мужская фигура, поднимающаяся по тропинке к их дому. А когда она поняла, кто это, взвизгнула и бросилась навстречу, по дороге потеряв отцовский тулуп.
— Лешка! — Заорала во все горло, повиснув на шее у брата.
Высокий, чернобровый, статный парень в солдатской шинели и форменной шапке–ушанке, обхватил сестру за талию и закружил на месте:
— Привет, невеста! — Поцеловав в щеку, словно клюнув, отодвинул Любашу на расстояние вытянутых рук, чтобы получше рассмотреть и, засмеявшись, проговорил: — Красава!
Люба фыркнула, ничуть не засмущавшись от комплимента и вновь повисла на шее у парня:
— Леха, я так рада, что ты приехал!
— Ладно, сестренка, пошли в дом, а то Валерка мне голову оторвет, если ты простудишься! — Хлопнув легонько девушку чуть пониже поясницы, засмеялся солдат.
— Пф! Этот тютя–матютя? — Хмыкнула Люба и прижалась к плечу брата, ухватившись за хлястик шинели и подстраиваясь под мужской шаг. Так и двинулись вместе в сторону крыльца, куда уже высыпали многочисленные родственники, заслышав визг невесты.
—А мы думали — невесту украли! А тут еще гости! — Раскрыв широкие объятия, словно медведь, вставший на задние лапы, на Лешку надвигался дядя Андрей, он же тамада.
Поднявшаяся суета и гомон вокруг солдата, немного улучшили настроение Любы и отвлекли от неподобающих мыслей, терзающих девушку весь праздник.
— Надолго? — Поинтересовался Валера, протягивая руку для пожатия.
— Как обычно, десять дней. — Улыбаясь и отвечая на приветствие, ответил Лёха. — Вместе с дорогой. — Уточнил он.
— Лёш, Леш, а ты ракету видел? — Дергая брата за рукав, прыгал вокруг него младший братишка.
— Нет, не видел! Нас туда не пускают. — Расстегивая шинель и пытаясь освободиться от повисшего на его руке мелкого, отвечал парень. — Зато я видел очень близко ее старт!
У малыша восторгом загорелись глаза, но он тут же сник от окрика бабушки, что появилась на пороге детской комнаты с маленькой девочкой на руках:
— А ну, марш в комнату! Нечего уши греть! Завтра с братом наговоришься, никуда он не денется!
Алексей наклонился к насупившемуся мальчишке и подмигнул, мол, не дрейфь!
— Бабуля лютует?
— Лютует! — вздохнул тот в ответ, отправляясь следом за бабушкой.
Тем временем, свадьба продолжилась, Алексея усадили за стол, налили “штрафную” чарку, хоть он и клялся, что вины за опоздание не несет — во всем виновата железная дорога! Но, подвыпившие односельчане дорогу в расчет брать не желали и трезвого гостя среди своей братии терпеть не стали:
— Пей!
Еще и скандировали:
— Пей до дна! Пей до дна! — Зорко следя за штрафником, чтобы содержимое стопки полностью перекочевало в желудок виновного. Потом заботливо поднесли хрустящий, соленый огурчик, на тарелку плюхнули здоровенную порцию салата, несколько штук мантов, хлопнули по спине и посоветовали: