И в какой–то момент она, действительно, потерялась, забыла с кем находится в постели, отдавшись воле чувств, что бурлили в крови, разжигая костер страсти. Ведь так далеко ей заходить не доводилось. Это были новые ощущения.
Вот дорожка из поцелуев вновь поползла вниз, чуть задержалась на преграде в виде трусиков, но мужские руки тут же потянули их вниз, не давая девушке времени запаниковать. Быстро отбросили в сторону лишний предмет одежды, в то время, как губы уже коснулись тайной обители, что пряталась все эти годы от постороннего взгляда.
— Ах! — Выдохнула Люба, ухватившись за волосы парня, вероломно вскрывшего створки раковины, где находилась ее жемчужина. Электрический импульс вновь прошел от макушки до пальчиков, когда Валера нежно стал посасывать и облизывать ее средоточие страсти.
Не осталось внятных слов, как и разумных мыслей. Они все дружно упорхнули из девичьей головки, оставив только животное желание, чтобы сие действо продолжилось, не останавливалось. Любаша даже приподняла бедра, чтобы быть ближе, теснее к волшебному языку, что порхал крыльями бабочки и дарил ей восхитительные эмоции. Внутри, внизу живота, все сильнее закручивалась пружина и Любаше во что бы то ни стало хотелось освободиться от нее. Она застонала, сильнее вдавливая голову мужа себе между бедер. Но он отстранился, оставив девушку без тепла своего тела и дыхания и Люба захныкала: “почему ее лишили такой необходимой ласки?”
— Сейчас, сейчас, родная! — Валера быстро освободился от последней преграды в виде трусов и вновь лег на жену, продолжая рукой ласкать ее набухший и истекающий соком бугорок женственности. И она отвечала, ерзая и извиваясь на смятых простынях, тихонько скуля и кусая губы от переполняющего ее желания слиться, стать одним целым с таким необходимым, в данный момент, мужчиной. Наполниться до краев, чтобы фонтанировать во Вселенную излишки счастья.
Люба не помнила, когда случилось ЭТО. Просто в какой–то момент ощутила небольшую боль, словно кто–то ткнул в нее острым гвоздём, поцарапав и оставив после себя небольшой дискомфорт. Мелочь, которую быстро смыла волна наполненности и удовлетворения. Она даже немного поерзала, чтобы наполненность стала более ощутима, а через какое–то время у нее в голове взорвалась сверхновая и девушка улетела в нирвану.
Глава 4.
Приходила в себя медленно. Чуть приоткрыла глаза и сквозь полуопущенные ресницы обнаружила нависшее над собой потное тело Валеры, с влажными, прилипшими ко лбу волосами, закрытыми глазами и окаменевшим выражением лица. Почему-то ей очень захотелось рассмеяться и рот сам собой начал расползаться в улыбке. Уж больно комичное было выражение лица у мужа, но Любаша подавила странный порыв.
"Господи, о чем я думаю!” — Промелькнула мысль — “Какая разница, какое выражение лица у мужчины? ЭТО случилось!” Она упорно шла к цели и добилась своего! Да, немного неприятно, противно и липко между ног, немного щиплет, но это ведь временное явление. А теперь что? Как себя вести, что говорить? И надо ли что–то говорить? Девушка тихонько вздохнула и Валера тут же открыл глаза.
Трепетной ланью Люба никогда не была и порой даже парни терялись под ее насмешливым взглядом в упор, поэтому и сейчас она понадеялась на свою выдержку, глядя в потемневшие глаза мужчины.
— Всё хорошо? — Спросил муж.
— Да! — Буркнула она в ответ, неожиданно для себя, растерявшись под пристальным и обеспокоенным взглядом. Оказывается, мысленно разглагольствовать о собственной храбрости и раскрепощенности, когда на тебя не смотрят, очень легко. Кажешься сам себе Голиафом, победившим Давида. Но, когда этот взгляд принадлежит телу, что лежит между твоих раскинутых ног, все еще находясь кое–какой частью внутри тебя, приходят совершенно другие ощущения. И чтобы избавиться от незнакомого чувства, Люба тут же обхватила мужа за плечи и резко потянула на себя, уткнувшись носом в его плечо.
В душе поднялось смятение, а щеки полыхнули жаром. Мышцы мужчины, наоборот, заметно расслабились и он, наклонившись, прикусил Любашу за ушко. Потом лег рядом на бок, облокотившись на предплечье, а второй рукой стал пальчиком выписывать восьмерки вокруг розового соска, не прикрытого одеялом и бесстыдно торчащего, словно красная вишенка на именинном торте.
— Ты такая, такая…— Валера наклонился к девичьей шеи, коснувшись губами основания и улыбнулся, вдыхая аромат жены. — Такая сексуальная! Горячая!