– Пф! – Фыркнула Люба. – Не очень-то и расстроюсь!
– Ты что такое говоришь? – На кухне появилась Зоя Петровна и укоризненно покачала головой, услышав слова дочери. – Зачем тогда замуж выходила? Зачем вот это все? – Женщина обвела руками комнату, намекая на застолье и гостей.
– Я пошутила, мам! Никуда Валерка не денется! Не переживай!
– Он, может и не денется, а ты? – Испытывающе посмотрела мать на Любу и та сконфузилась.
– Мам, все хорошо!
У Любаши резко пропало настроение. Прошлая ночь уже казалась наваждением и от эйфории не осталось ничего, кроме раздражения на мужчину. Хотелось сжать кулаки, затопать ногами и громко закричать, выплескивая из себя тяжесть и разочарование. Хотелось остаться одной, а еще лучше, упасть в любимые объятия Петра Алексеевича, заглянуть в омут его глаз и раствориться в обжигающем поцелуе.
Завтра. Она увидит его завтра!
***
К полуночи гости, у кого в хозяйстве водились только кошки да собаки, кое-как разбрелись по домам и родители девушки вздохнули свободно. Свадьбу справили, лицо не уронили, гости ушли довольные, а остальное дело молодых. Они, кстати, тоже засобирались домой и уже на выходе, остановившись, Люба попросила подруг наутро дождаться ее, чтобы вместе отправиться на остановку для поездки в город.
– Зачем? – Валера тоже остановился.
– Как зачем? На работу. Смена у меня завтра.– Пожала плечами Люба.
– Какая смена? Тебе по закону положено три дня отгула! Ты замуж вышла! – Тоже удивилась Зоя Петровна, провожающая молодоженов до порога.
– Мама! – Нервно одернула женщину Любаня. – Значит не дали отгулов, раз нужно на смену!
– Как же так? – Растерялся Валера. – А меня отпустили. Завтра и послезавтра буду дома. Может быть мне с тобой поехать? Свидетельство о браке показать?
– Вот еще! Позориться? Сиди дома. И вообще, нечего тебе делать у меня на работе! – Разозлилась девушка и хлопнув дверью, вышла, даже не попрощавшись с домочадцами.
– Что это с ней? – Зоя Петровна в недоумении уставилась на зятя.
– Устала. Перенервничала, наверное. – Улыбнулся он.– Ну, мы пошли? Спасибо, мама и спокойной ночи!
Он неловко чмокнул тещу в щеку, кивнул подругам Любы и пошел вслед за женой, силуэт которой едва был виден за калиткой. Быстро догнал удаляющуюся фигурку.
– Любушка, не сердись! Я понимаю, работа, есть работа. Что поделаешь, буду ждать тебя дома! – Валера обнял девушку за талию и притянул к себе, останавливаясь на узкой снежной тропинке:
– Я соскучился! – Поймав ртом мягкие, податливые губы жены, стал нежно целовать.
– Что ты делаешь?
Люба вырвалась из объятий, сердито сверкая глазами:
– Хочешь, чтобы у меня на морозе губы обветрились?
– Прости, но я соскучился! – Валера вновь попытался поймать за руку жену, но она отдернула ее и пошла по дорожке, кипя от возмущения.
“Господи, как мне вытерпеть этого идиота? “ – Вопрошала она мысленно.– “Не мужик, а тряпка! После каждого слова – “прости”, через каждые пять минут – “я соскучился!”! Бесит! Пыхтит, вон позади, слова поперек не сказал! Что за мужчина? Петя бы и слушать не стал возражения! Сграбастал бы так, что косточки затрещали! И о погоде уж точно бы не дал говорить!”
Так, накручивая себя и во всем обвиняя парня, шедшего за ней следом, Люба дошла до своего нового дома. Запустив в комнату облако морозного воздуха, девушка вошла в избу и разделась. Повела плечами. Зябко. Со всей свадебной суматохой помещение осталось нетопленным и сейчас напоминало, что на дворе минусовая температура, которая к утру может пожаловать в гости.
– Холодно! – Обхватив себя за плечи, повернулась она к мужу, что сопел раздеваясь в коридорчике, заменяющем прихожую.
–Сейчас! Переоденусь и принесу дрова. Ты пока золу из печки выгреби! – Кивнул Валера.
“Ы‑ы‑ы‑ы!” – Любаша мысленно чертыхнулась, но тоже пошла переодеваться. Мерзнуть не хотелось больше, чем возиться с золой.
Через два часа, все дела были переделаны, гигиенические процедуры выполнены и Люба, наконец-то опустилась на кровать, чтобы тут же взвиться разъяренной коброй, ускользая от загребущих рук супруга.
– Валера! Мне спать осталось часа три, не больше! Какого черта?