- Какую войну? – опешила я.
- Так с Францией, - усмехнулся он. – Ты не помнишь, как мы все обсуждали эту новость буквально за день до твоего падения?
- Не-а! – мотнула я головой. – А ну-ка напомни мне кратко, что такое?
- Наш хозяин уже объявил, что должен уйти на войну, на ту, что может грозить ему смертью. Мы все пребывали в полном отрубе. А мадам Пенелопа так прямо в обмороке уже несколько дней – единственный сын. И это понятно.
Тут он затянулся и как-то задумчиво посмотрел на меня. Сердце мое екнуло, и я слегка закраснелась. Очень не хотелось, чтобы он погиб. Уж больно пришелся мне по сердцу.
- Еще чего! – одернула себя и смутилась. – Ведь поймет мое к нему воздыхание сразу. Ишь, как глянул! Будто буравом прошелся! Ладно! Беру себя в руки! Враг не пройдет!
- Так что за война, Томас? Просвети девушку без памяти – толкнула я его в живот кулаком.
Тот, смеясь, согнулся, слегка поперхнувшись дымом.
- Полегче, подружка!
Откашлялся и продолжил:
- Так война эта между Англией и Францией уже идет, медленно и верно за главенство на Средиземном море и африканских колониях. А наш хозяин офицер флота и скоро снова отбудет на свое место службы. Миледи очень волнуется, боится за сына. Понятно, на то она и мать, - вздохнул Томас. – Хотя по мне, так воевать это ужас как страшно. Тем более на воде. Если попадешь туда раненый, то точно утонешь. Это тебе не на земле. Там хоть как-то можно не умереть. Санитары там, свои ребята из отряда. А вода, что ж? Бултых и всё.
Он затоптал окурок под конец своего повествования, будто припечатывая свои мысли вслух. Я же стояла с расширенными от страха за Дэна глазами и прикрывала рот ладонью, как и положено молодой девушке от таких слов. Хотя понимала, что война на поле или на море все едино – это грязь, боль, страдания. А тут еще и море-океан!
- Как говорится и «концы в воду»? – мелькнула шальная мысль. – Вот-вот, мужик был и нету! А, тогда как все мы? Мадам же умрет от горя! А это все кому достанется? – я обвела дом взглядом, задрав голову. – Непорядок! Хотя чего заранее беспокоиться. Может и не скоро все случиться.
Но уже вечером после ужина мы все узнали от дворецкого, что завтра состоится прием в честь ухода на войну Дэна Стивенса. Будут все его друзья, дамы и кавалеры света, а также и родственники.
Глава 5. Званый вечер
Я поднялась как обычно, хотя, после вчерашнего, жутко болело все тело и особенно плечи, будто я таскала целый день мешки на спине. Охая и матерясь, умылась и оделась в рабочую форму, чтобы спуститься в столовую, где, как обычно, все вместе пили утренний чай и получали новые ЦУ от Картера. Он был весь в расстроенных чувствах и даже раздражен. Гаркнул на меня, когда я пропела:
- Утро доброе всем! Петушок пропел зорьку! Пора за работу!
- Вот что я такого сделала, - возмутилась я тихонько, склонясь к плечу Лоры, – что он так ощерился!
- Не обращай внимание! – прошептала она. – Он всегда такой, когда прием у их светлости. Беспокоится больше всех. Ну, а нам надо быть сегодня порасторопнее, и стараться не попадать ему на глаза. Понятно?
Кивнув, тут же опустила лицо под сердитым взглядом дворецкого. Он не слышал наш разговор, но понял его смысл. Я же улыбалась, про себя конечно.
- Вооот, когда увижу всю эту знать в полной картинке этого времени! И не в кино или сериале, а наяву. Жаль, что не придется вернуться в свой мир! Уж я теперь смогла бы в точности описать и предметы быта, и антураж и роли всех слоев. Хотя еще сама нигде не была, но примерно представляю, как выглядят слуги, хозяева, даже газетчики и молочник, что привозил поутру продукцию прямо к двери кухни.
Этот выход был для прислуги и находился внизу недалеко от центрального входа, если спуститься вниз по ступеням этой части здания. С одной стороны за высокой кованой оградой цвели кусты шиповника и роз, и я их вчера поливала, а с другой калитка для нас и торговцев - поставщиков молочки и овощей. Я лишь мельком оглядела квартал богатых и знатных домов, улицу, в которую был встроен и дом Стивенсов. Она была просторной, чистой и тихой. Мало проходило народу, мало проезжало карет и пролеток. Дома слепленные в одну стену, разные по этажности, но все же с некоторыми особенностями в украшении фасадов и ворот, были до такой степени холеными, будто только что прошли парикмахера с оригинальным вкусом. Все было и похожим и в то же время разным и запоминающимся. Не спутать ни с чем. Даже входные двери не были одинаковыми. У кого все еще молоточек вместо звонка, у кого же кольцо, как на старинных замковых вратах. Двери Стивенсонов были на электрозвонке.
- Ах, как мне тогда хотелось нажать на него и увидеть почтительное приветливое лицо Картера и его приглашающий жест! Ну, ничего, - подумала я тогда как-то вдруг, - возможно все еще будет и для меня.