Но приготовила на всякий случай свои рабочие причиндалы. Томас и сам Картер обслуживали гостей в гостиной, где и проходил сам прием. Я же сидела за колонной фойе и наблюдала за всеми. Там у меня был хороший обзор. Так я оглядывала дам и мужчин, прибывших в гости. В основном это были молодые люди – мужчины практически все в мундирах морского флота, тужурках с блестящими пуговицами, погонами и нашивками. Они носили кортики на золотых и серебряных поясах в зависимости от рангов. Мужчины постарше, скорее родственники, были во фраках, сшитых по заказу, и чувствовалось дороговизна сукна. Дамы же были в приталенных по бедрам лифах, свободных, но пока с турнюрами юбках и затянутые в корсеты. У некоторых до такой степени, что казалось лишенных нижних ребер.
- Как они дышат? – усмехалась я, глядя на эти утянутые талии не только молодых особ, но и стареющих женщин. – Зачем так себя уродовать! Но ничего, скоро мода поменяется, и уйдут в прошлое все эти атрибуты моды девятнадцатого века. Придут свободные платья, а с ними и нравы. Вообще через десять лет будет все по-другому, ибо двадцатый век преобразит все и всех.
И пока я так размышляла, мимо по фойе быстрым шагом по направлению к кабинету прошли сам хозяин с одной гостьей. Молодая особа был удивительно хороша в красном шелковом платье, которое так шло к ее смуглой коже и черным волосам. И вся она была как сверкающая елка в ослепительных огнях драгоценностей, стоящих, вероятно, кучу денег. Меня-то они не видели, сидящей в тени колонны, а также гостей, которые прилично шумели в гостиной. Там, как и положено, стоял гул от смеющихся людей, шарканья ног, перемещающихся по большой комнате со столами а ля фуршет, как сейчас было принято во всех светских домах. Это раньше были долгие застолья с приемом пищи и винами до отвала, но сейчас такие столы накрывали по особенным праздникам скорее семейным, а такие встречи называли раутами и были скорее легкие перекусы и спиртные напитки, которые и подавал лакей на подносе вертясь среди веселящихся гостей. Кроме того в углах гостиной были места с карточным столом и даже со столиком для дам для посиделок и разговоров по своим женским делам, скорее сплетням. Впрочем, такие же приемы остались и до моих дней. Так что меня ничего пока не удивило, кроме прохода этой пары. Они были какие-то дерганые и притихшие, будто собирались сделать что-то тайное и скорее неприличное. Уж что они там делали в течение минут двадцати, я не знаю, но поняла по внешнему виду подружки, когда та вышла первой в фойе и, поманив меня рукой, приказала отвести её в дамскую комнату.
- Судя по расхристанной прическе и сдвинутому корсету, они там не чтением литературы занимались, - чуть усмехнулась я, показывая ей дорогу в туалет.
Она попросила остаться и подождать её. Кивнув, я примостилась рядом у стены и принялась ждать. Минут через десять она показалась уже свежая и улыбающаяся.
- Все получила, вертихвостка! – хмыкнула я, окидывая её взглядом опытной женщины. – Чего хотела, то и сделала!
Мне еще ранее сказала Лора, когда между своей уборкой в буфетной и подачей чая женщинам гостьям, рассказала о возможной невесте Дэна.
- Они не обручены. Но пока не спешат, хотя и не скрывают этого, - заговорщицки оглядываясь, поведала она об этой яркой красавице, когда я спрашивала про некоторых гостей и той особенно, так поразившую меня всем своим обликом.
- Да, такая обязательно должна быть с молодых хозяином, - почему-то подумалось мне, когда впервые увидела её, королевским движением скидывая меховое манто на руки дворецкому. – Горда, богата, привыкла к вечному поклонению. Есть за что!
Теперь же, видя её в двух вариантах, уже тихо хихикала, понимая, что передовые идеи не только носятся в воздухе, но и коснулись некоторых леди феминистическим крылом. Свобода во всем, вплоть до свадьбы. Хотя для меня из прошлой жизни такое было не в новинку. Я сама не стремилась замуж и имела такие же отношения со многими кавалерами. От замужества вначале отказывалась, а потом никто и не предлагал. Так и осталась холостой. Даже детей не завела – не хотела себя связывать, а потом уже было поздно.
Усевшись вновь за колонной, принялась вспоминать свою прежнюю жизнь и каяться, что не все получила в жизни женщины – семью в полном смысле этого слова. Не хотела себя связывать заботами и ответственностью. Летела по жизни мотыльком. Вот и получила в старости одиночество, а теперь, видимо, исправление или же наказание.
- Только какое - остается лишь ждать, - вздыхала я. – А вдруг что-то страшное? Хотя Господь не посылает ничего такого, что невозможно пережить, - вспомнила я поговорку и даже тайком перекрестилась. – Спаси и сохрани!