Именно об этом я думала, когда вспоминала лежа в кровати, свое первое путешествие по столице и оценивала возможности в этом городе. Пока что только наметки.
- Ой, как много еще надо информации, чтобы что-то решить для себя! – вздыхала я. – А пока я все же – горничная!
Глава 7. Недоразумения этого мира
Прошли два месяца моего проживания в новом теле и новом мире. Я уже попривыкла и к тому и к другому. Даже считала их своими, так мне было уютно и спокойно. Хотя иногда проскальзывало, что все это временно, такая благость, что вот-вот наступит расплата за тишину и благодать. Я, конечно, отмахивалась от таких мыслей, но они упорно лезли в голову. Почему? Да все потому, что в доме нагнеталась какая-то чернота. То ли от той самой тишины, то ли от чрезмерной, по-моему, нервозности мадам, не получающей уже несколько недель вестей от сына. Она не давала покоя Лоре и та жаловалась нам в столовой на хозяйку - на её плаксивость и раздраженность. Даже как-то пришлось вызывать доктора, так ей сделалось плохо. Тот выписал ей успокаивающие капли и велел временно не покидать постель. Этим он привязал Лору к комнатам мадам. Мы все понимали, как сложно ей приходится и как трудно угодить эмоциональной женщине, взвинтившей себя до предела. Тем более что она начала по утрам требовать газеты с новостями о положении на фронтах. Мы тоже читали об этом и ахали, что наши корабли терпят поражение за поражением. А потом и вовсе узнали, что одна из баз на африканском континенте была разгромлена французами, и полегло много английских солдат и офицеров. Это вселило печаль не только национальную, но и личную - от Дэна так и не было писем.
А газеты всё пестрели новыми ужасами войны. Вот что они писали в то время.
« Французский дозорный авизо "Дэзэ" восточнее острова Альборан около полудня 3-го ноября обнаружил неприятельскую эскадру и начал вести за ней наблюдение. Во главе британской эскадры шел "Коллингвуд", под флагом адмирала Маркхэма, за ним следовали броненосцы "Трафальгар", "Нил", "Дредноут", "Кампердаун", "Инфлексибл". Ее походный порядок замыкали крейсера "Эдгар", "Фирлэсс", "Фаэтон" и "Эмфион". Отдельно держались крейсер "Бархэм" и кабелеукладочное судно "Маккей-Беннетт" (корабль был построен в Глазго в сентябре 1884 года по заказу компании Commercial Cable Company; судно было названо по именам двух учредителей кабельной компании, Джона Маккея и Гордона Беннетта; корабль был введён в строй в тот же год и предназначался для прокладывания и ремонта подводных кабелей связи) - они имели особое задание и намеревались действовать самостоятельно (после выхода из Гибралтара "Бархэм" и "Маккей-Беннетт" некоторое время двигались с эскадрой, затем они направились в район Азорских островов для поиска и перерезания французского телеграфного кабеля, соединявшего метрополию и Дакар).
В Лондоне кабельной телеграфной связи уделяют пристальное внимание и постоянно подчеркивают социальный аспект функционирования имперской системы телеграфной связи. Быстродействующие и дешевые системы связи должны укрепить родственные и дружеские симпатии жителей метрополии и колоний, стать "цементом империи" и условием ее консолидации. Почта и телеграф - это средства интенсификации взаимных симпатий, "чувства солидарности" и утверждения "концепции имперского единства как братства британских народов". Если британское бизнес-сообщество - это "центральный мозг", а Лондон - центр "глобальной сети" и "главный источник энергии", то телеграфные кабели - это "нервная система империи".
Создание глобальной сети подводных телеграфных линий обеспечивает не только экономическое взаимодействие различных частей империи, но и ее безопасность. Телеграфные коммуникации сделали мир меньше и позволяли легче обнаруживать вражеские крейсера.
Считалось, что конкурирующие державы в случае конфликта постараются вывести телеграфные линии из строя, что и было продемонстрировано англичанами в период обострения событий вокруг Сиама».
В то же самое время Дэн находился на одном из предполагаемых кораблей, а именно на «Маккей-Беннетт». В ситуации сложившейся в то время, обстрел французской эскадры вывел из строя и этот корабль. Попав, как говорится, между двух огней, он был расстрелян и случайно лишь не утонул, но лишившись трети своих матросов и руководящего состава. Среди них пропал без вести и Дэн Стивенс. Никто не видел его убитым или раненым, но после общей проверки наличествующего состава его не обнаружили. Посчитали, что каким-то образом он упал за борт и утонул. Об этом печальном событии и было отправлено Морским Адмиралтейством письмо-извещение матери инженера-капитана Дэна Стивенса.