- Знай, что тебе всегда мы рады, девочка, - сказал он, поглаживая меня по голове. – Что бы не случилось, наш дом для тебя открыт. И еще, - он склонился надо мной, прижавшись к уху, - будь предельно внимательна и если что можешь доверять сэру Ричарду. Он неплохой мужчина, порядочный.
Я покивала и даже утерла слезу, так мне было жалко моего последнего покровителя. Я видела, как ехидно улыбалась Лиз, камеристка мадам и как кривился Кен, видя такую сцену прощания. Им было невдомек, что между слугами могут быть такие отношения. Они жили по принципу - чем дальше, тем лучше. Я же уже привыкла к открытому и добросердечному общению, и теперь мне надо было вырастить на себе не только непробиваемый для нападок панцирь, но и отрастить ядовитый шип, чтобы знали и боялись тронуть.
- И это мне, мелкой служанке, выполняющей черную работу, подчиняющейся всем и каждому? - Я только вздыхала и молчала.
Часто после ужина уходила в свою комнату, ссылаясь на усталость. Там тоже сидеть одной было мало толка, и приходилось иной раз видеть и слышать перепалки между слугами по разным мелочам,начиная от замечания хозяев до уборки со стола. Было заведено убирать каждому за собой. Теперь же пытались вменить это в мою обязанность и при том еще и мыть посуду. Картер в свое время приказал делать это самим и кухарке мыть за всех, но после его ухода все переместилось на меня, и новый дворецкий объяснил мне, что это приказание самой мадам и он не имеет права ослушаться.
- Я понимаю, вас, Мэгги, - говорил он мне после моего возмущения, - но это не мои правила. Тем более что я здесь человек новый и не мне ставить условия. Так что набирайся сил и принимайся за работу.
Я вначале даже плакала от усталости и злилась на тяжелую долю горничной в этом теперь таком ненавистном доме, но потом смирилась и приняла новые правила. Правда мне иногда помогала кухарка, и даже подкармливала вкусностями со стола хозяев, особенно когда жаловалась на очередные нападки Кена с Лиз. А они часто объединялись не только в словесных баталиях, но и, сдается мне, в телесных. Уж скрип дверей по ночам в её комнату я слышала и шаги тяжелые, мужские тоже. Хотя самого клиента не видела.
- Может там бывал не только Кен, а и сам хозяин, - часто замечала я, довольное настроение камеристки после очередного ночного рандеву в её апартаменты.
Как оказалось, я была права и тот и другой пользовались её услугами. Это было так противно, что я не могла смотреть той в глаза, все мне виделось их довольные рожи, и наглую улыбку самой проститутки.
- А как я могла её назвать, если она продавалась за деньги нескольким мужчинам?
Я молчала и сталась не ввязываться в их споры и разговоры. Но меня все же цапали, и иной раз приходилось и огрызаться. Благо за мои прошлые годА не приходилось лезть за словом в карман. Было, что они не могли ответить на мой ответный выпад и замолкали, почти устыженные. Хотя этот эпитет им не подходил. Просто они не могли соревноваться со мной в образованности, и слов им не хватало, лишь выкрики и хула. На что я вновь отвечала им и даже иной раз обидно. Тогда они примолкали и только зло смотрели в мою сторону.
- Не дам себя съесть! – говорил мой взгляд и они начали побаиваться моего острого языка. Особенно, когда я дала понять им, что знаю про их ночные походы.
С хозяевами я почти не общалась. Они считали ниже своего достоинства разговаривать с прислугой, тем более на низшей ступени обслуживания. Все делалась через Ричарда или своих приближенных. Те же пользовались этим и постоянно издевались надо мной, пока дворецкий не останавливал их.
Вот так и проходили мои дни в новой команде. И если бы не выходные, куда меня отпускал дворецкий, то вообще, хоть беги из дома.Частенько я направлялась к тем, кому была мила, а именно к Лоре и Картеру. Они жили в двухэтажном доходном доме в рабочем районе. Там они занимали три комнаты, одна из которых была кухней, другая спальней и третья небольшой гостиной. У них было уютно и всегда вкусно пахло. Или мне так казалось. Иной раз не хотелось уходить, так было спокойно и мило, что я даже потом всю дорогу не могла сдержать слез. Они видели это и только вздыхали, когда я на их приглашения жить с ними отвечала отказом. Я понимала, что им и самим тяжело приходится, и они делают это по доброте душевной.