- Не хватало, чтобы я еще и забеременела от этой сволочи! – думала я, лежа в постели и не имея сил подняться. Решила, что останусь в кровати и сошлюсь на болезнь.
В Лондоне вовсю ходил весенний грипп или инфлюэнца, как говорили местные. Холодно и мокро как всегда в это время года и это провоцировало РВИ и ОРЗ по-современному. В доме отчаянно боялись этого заболевания и поэтому строго настрого предупредили всех, кто почувствует такие симптомы у себя, тот час лежать в своей комнате и ни шагу в общественные места. Хотя все-таки заражение и шло вопреки запретам, потому что когда появлялись первые признаки ты уже мог бы заразить других не один раз. Просто этого еще никто не знал или не хотели знать ни врачи, ни чиновники от здравоохранения и не велись профилактические работы в этом направлении как-то маски и мытье рук после каждого выхода на люди. Так что за этим я могла спрятаться на время, постараться прийти в себя и подумать, что делать дальше. Я боялась, что кто-то доложит хозяйке об этом инциденте и она просто выгонит меня, как говорится, от греха подальше, так как только она как никто другой знала гнилую натуру своего «любвеобильного» сынка и конечно боялась бастардов и вместе с ними еще и шантажа. Она рассчитывала, что её сынок «красавчик» найдет себе достойную пару и при том сейчас, когда ему светил и титул и деньги. Со слухами обстояло бы дело трудным, а самое главное грязным и рискованным для репутации нового члена высшего общества столицы. Нужно было «держать лицо», как говорили в салонах и клубах для истинных джентльменов. И тогда можно было составить хорошую партию, на что и рассчитывала мадам Смит.
Так что моё мнимое заболевание как никогда помогло мне прийти в себя. Завтраки и ужины подавались мне через Лиз, и то она лишь оставляла поднос под дверью и стучала. Сама же тот час пряталась за своими дверьми. Таким образом, я провалялась в комнате три дня и потом вышла на работу. За это время ко мне был вызван домашний доктор, с которым я была откровенна, и тот, войдя в мое положение осмотрев меня, сделал письменное заключение об изнасиловании и обещал пока молчать. Он сам не любил эту семейку, так как сочувствовал прежним хозяевам и дружил с отцом Дэна. Эта выходка новоиспеченного прохиндея, как сказал он, оглядывая мои синяки и пах, привела его в неистовство и он обещал мне помочь при случае. Но все же лично сам поговорил с Майклом и сказал, что тот должен сказать спасибо девушке, то есть мне, за мое молчание. Он тоже промолчит, если тот не станет вновь приставать ко мне и не даст это сделать другим в его доме. Майкл был напуган и клятвенно обещал доктору, что такого не повторится и что, мол, я сама хотела этого контакта для собственных привилегий. Доктор только молча кивнул и ушел не простившись. Майкл больше не показывался мне на глаза или пытался все же реже встречаться. Его камердинер тоже стал прятать глаза при наших контактах в столовой и примолкал, если только я глядела на него.
И все же мне стало как-то тягостно и тоскливо жить здесь, среди этих людей. Мне хотелось к Лоре, туда, где меня любили и всегда были рады. После того происшествия, я была у них и все рассказала. Картер тут же пытался пойти в полицию, но Лора его остановила, объяснив, что доказательств нет, свидетелей то есть, а бумага доктора не указывает на персонального преступника.
- Им может быть любой извращенец, Джон, даже на улице, когда Мэгги уходит на прогулку в выходной. Так что это безнадежное дело. Кстати оно может показать и Мэгги в невыгодном свете. Одни пожалеют, а другие подумают, что сама виновата. Знаешь, есть пословица «кобель не вскочет, если сука не захочит».
Картер только сплюнул и сказал, что законы еще слабы для таких сволочей, но когда-нибудь и они станут более строгими. Хотя, как я знала даже в нашем будущем определить и доказать насилие было также непросто, как и в конце девятнадцатого века.
В общем, все осталось нераскрытым, но висело на волоске.
Как-то в один из ночей, Майкл, как обычно, крался к дверям Лиз, но оступился и поскользнулся на чем-то, выронив керосиновую лампу. Она упала и, разбившись, растеклась горючей жидкостью по полу. Огонь тут же занялся, и чуть было не случился пожар. Лиз, что ждала того у приоткрытой двери, закричала от страха и переполошила всех и в первую очередь меня, ведь наши двери были напротив. Я подскочила от крика «помогите!» и бросилась в коридор. Там увидела растерянного и испуганного Майкла с Лиз, которая орала во все горло. Я схватила первую попавшуюся простыню у себя и бросилась тушить огонь, который уже лизал деревянные обои коридора. Тут влетел Ричард и Кен. Они несли по ведру воды и быстро затушили пламя. Все это время Майкл даже не мог помочь слугам в тушении, так как стоял растерянный и очумевший от происшествия. Только бормотал что-то типа: