Подземный дворец, через который они шли сюда, вообще, Натку поразил. Там было ну очень богато и, на Наткин взгляд, почище чем на вокзале, прохладно, отовсюду лился яркий свет, и были длиннющие лесенки, по которым не надо было ходить, а они сами поднимали и опускали стоящих на них людей. Внизу у каждой сидела женщина-маг в ливрее, которая, по всей видимости, и заставляла ступени двигаться…
— Баб Ань, а это что за лысый каменный мужик, вон там стоит?
— Это памятник Ленину, Вождю мирового пролетариата!
— А чего его тут похоронили, а не на кладбище? И оградки нет…
— Да ты что! Это просто, памятник, видать выступал тут… Сам – то он в мавзолее лежит, на Красной площади, у Кремля!
— У вас так кладбище называют? У Марины там тоже кто-то похоронен… Мне Вадим рассказывал, что они туда ходили… А там, что за домина, ну за дорогой? Вон, с колоннами…
— Это универмаг Московский, сейчас вот справку в отделении возьмём и туда. Пора мне тебя, внучка, отблагодарить. А Красная площадь не кладбище! Это у нас главная площадь в стране. Хотя там и хоронят… Но, только людей о-о-очень заслуженных, руководителей государства.
— Что же они, заслуженные, а на освящённой земле места не заслужили? А что за справку? Что нам справить-то надо?
— Тьфу на тебя, турка ненашенская! Документ тебе нужен? В Москве на каждом шагу спрашивают… А у тебя нет ничего! Вот и выпишут, мол так и так, украден на вокзале…
— А я-то не пойму, чего Николай у этого, чернявого, всё документы какие-то требует, не было же в кошельке ничего, кроме денег… — Натка посмотрела в сторону лейтенанта, который разговаривал с другими стражниками и облизнулась. Николай, почувствовав её взгляд повернулся и помахал рукой.
— Ты чаво, запала на Колюню-то? Да, парень он справный, уважительный… Пьёт в меру… Раз в год непременно к отцу с матерью, в деревню, приезжает. Но, кобель… Смотри, наплачешься… Он через свою кобелиную сущность и из деревни-то уехал. Разеж такому хто откажет… Он, опосля армии и дома побыл всего ничего. А и Клавку-фермершу, и Надьку-почтариху, обротать успел, а уж как за Светку, агрономову жену, взялся, так наши мужики решили его того… Но, молодец, малолеток не трогал, а уж как они вокруг него увивались… Коля, Коля, Николаша, хде мы встретимся с тобой… мокрощелки… тьфу, прости госспади, не стыда не совести…
— Так он, что, это дело любит? — радостно уточнила Натка.
— Да хто из мужиков не любит-то? Всем им от девок одного и надо… Да только, поматросит да и бросит! Смотри, девка, обрюхатит, будешь потом…
— Как обрюхатит? А, ребёнка сделает? Нее, не получится, у нас дети только после венчания, когда заклятье снимут… Да и потом, пока у графа разрешение не возьмёшь нельзя! Нечего мне боятся, бабушка, я и сама с радостью… Поматрошусь?
— Ну, вам молодым виднее… Времена нынче попроще стали… Да я и сама, в свою пору мно-о-ого сеновалов поразметала… Сидишь потом в бане… выпариваешь с пижмой… Молодость-то пролетела, да слава богу вспомнить есть чего. Эх, гуляй, пока молодая! А то ещё не известно, какой муж попадётся…
— Как не известно? Я за камердинера замуж пойду, как положено. Не за нынешнего, конечно. Он на старшей горничной женат, а за того, которого ему на смену примут.
— Это как жа? Ты его ещё и не видала? А уж тебя сосватали. Без любви?
— Почему без любви? Он меня не меньше трёх раз в неделю любить обязан будет! Вот! — с гордостью заявила Натка, — а вы, бабушка, говорите без любви. У нас настоящая любовь только после свадьбы! А то что до, так, тренировка. А кто тренироваться не ленится, так тех, говорят, мужья и чаще любят.
— О, как! — старушка всплеснула руками, — смотри, кареты прибыли!
К вокзалу подъехали полицейский форд и автозак.
Хороший денёк у майора Александрова плавно перетекал в замечательный. Он бодро докладывал генералу N, прибывшему из управления на Казанский вокзал, о том, как благодаря его своевременной реакции на поступившее сообщение граждан была изъята крупная партия наркотиков… ну и так далее и тому подобное и вообще он молодец!
Генерал в пол-уха слушал майора и листал личное дело лейтенанта Ионкина Николая Анатольевича, 1988 года рождения, неженатого, уроженца села Горки… — Хм, нареканий не имел, школу милиции окончил на хорошо, присвоено звание лейтенант, сержант запаса спецназа ГРУ. Чего? А что он в линейной милиции забыл, интересно? Ага, повоевать успел… Наград не имеет, неоднократно отмечен благодарностями командования… Ему же с его навыками в СОБР или в ОМОН… А, вот: " не переносит вид человеческих трупов", "острые приступы тошноты". Ну и что?! Я, вон, коньяк с шампанским не переношу! Образцовый полицейский! Ну, если действительно три кило героина… А не дать ли ему квартиру, в качестве, так сказать, поощрения, повышения морального духа и стимулирования работы личного состава. Двушка в резерве есть. А что, как раз и разговоры немного поутихнут. Омоновцам, за разгон "ботаников", на марше протеста, квартиры, а тем, кто на земле работает, — очередное обсуждение проекта закона о "социальных гарантиях сотрудникам полиции". Ну а чего, двушку, ему конечно не положено…, но, что уж есть, настою. Поменяем его двушку на однокомнатную сына, Николай холостой, ему и однокомнатная за счастье. Двушку продадим, она недалеко от Садового, центр, считай, чуток добавлю и сыну трёшка. Всё добавлять меньше придётся… А то уж я весь испереживался, как бы эту квартирку… Надо с этим Ионкиным поговорить… Ну а упрётся, будет ждать однокомнатную за МКАД, как появится…, и пусть торчит тут старлеем до пенсии… Не, внеочередное это само собой.